Увеличить шрифт: А А А

Птицы желают гнездиться, чтоб вновь улететь

Фото
Люди требуют диалога у церкви, а проблемы повторяются

В завершение встречи епископов Швейцарии с Папой и главами некоторых дикастериев Римской курии (Ватикан, 7-9 ноября 2006 г.), Святейший Отец Бенедикт XVI произнес речь:

Хотелось бы прежде всего поблагодарить всех за эту встречу, которая кажется мне очень важной как выражение чувства коллегиальности, как проявление нашей общей ответственности за Церковь и за Евангелие в мире в этот конкретный исторический момент. Спасибо за все! Мне жаль, что из-за других обязанностей, прежде всего из-за визитов ad limina (в эти дни настал черед немецких епископов), я не мог быть с вами. Мне действительно хотелось бы услышать голос швейцарских епископов – но, может, представятся другие случаи – и, естественно, услышать диалог между Римской курией и швейцарскими епископами, а не только то, что говорит Святейший Отец в своей ответственности за всю Церковь. Поэтому, спасибо за эту встречу, которая – мне кажется – поможет всем нам, поскольку она для всех является опытом единства Церкви, а также опытом надежды, сопровождающей нас во всех окружающих нас трудностях. Еще мне хотелось бы извиниться за то, что в первый день я предстал перед вами без заранее написанного текста речи; естественно, я думал о том, что скажу вам, но у меня не было времени, чтобы записать это. Поэтому и сейчас я предстаю перед вами в той же бедности; но, может, быть бедным во всех смыслах подобает также и Папе в это историческое время Церкви. В любом случае, я не могу сейчас предложить вашему вниманию большую речь, как следовало бы, после такой плодотворной встречи. Я уже прочитал отчет о ваших дискуссиях и сейчас внимательно прослушал его: его содержание мне кажется очень взвешенным и насыщенным; он реально отвечает на важные вопросы, волнующие нас как в отношении единства Церкви в целом, так и в отношении специфических проблем Церкви Швейцарии. Мне кажется, что этот документ действительно обозначил путь на ближайшие годы и продемонстрировал нашу общую волю служить Господу. Его текст является очень содержательным. Читая его, я подумал: будет абсурдным, если я вновь начну говорить на эти темы, которые в течение трех дней обсуждались интенсивно и глубоко. Передо мной – сжатый и насыщенный результат проделанной работы; добавить еще что-то по отдельным пунктам, мне кажется, очень трудно, также и потому, что я знаком с результатом труда, а не с живым голосом тех, кто выступал в дискуссиях. Поэтому я подумал, что, может быть, вернуться еще раз, сегодня вечером в завершение, к волнующим нас большим темам, и которые, в конечном счете, являются основой всех деталей – хотя любая деталь, естественно, является важной. Организационный аспект в Церкви – это не только ее внешняя структура, как бы противопоставляемая внутренней, Евангелию. На самом деле Евангелие и институт Церкви неразделимы, для того, чтобы в это наше время обрело плоть Евангелие, чтобы Господь обрел плоть. Потому что вопросы, которые на первый взгляд кажутся всего лишь учредительными, на самом деле являются вопросами, занимающими центральное место в богословии, поскольку речь здесь идет об осуществлении и конкретизации Евангелия в наше время. Поэтому будет правильным сейчас еще раз подчеркнуть великие перспективы, в направлении которых движется все наше размышление. Я позволю себе, при снисходительности и великодушии членов Римской курии, вернуться к немецкому языку, потому что у нас есть прекрасные переводчики, которые, в противном случае, останутся без работы. Я думал о двух особых темах, о которых я уже говорил, и сейчас мне хотелось бы рассмотреть их подробнее.

Итак, еще раз «тема» Бога. Мне вспомнились слова св. Игнатия: «Христианство заключается не в убеждении, но в величии дела» (Послание к Римлянам 3,3). Мы не должны допускать, чтобы наша вера разменивалась в досужих спорах на множество менее важных подробностей, но всегда иметь перед глазами в первую очередь ее величие. Помню, когда в 80-90-е годы я приезжал в Германию, меня просили дать интервью, и я всегда заранее знал, какие вопросы мне зададут. Речь неизменно шла о рукоположении женщин, о контрацепции, об аборте и о других проблемах, которые постоянно повторяются. И если мы даем вовлечь себя в эти дискуссии, тогда Церковь отождествляется с некоторыми заповедями и запретами, а мы выглядим моралистами с устаревшими убеждениями, и от истинного величия веры не остается даже тени. Поэтому я считаю главным вновь и вновь подчеркивать величие нашей веры – это обязательство, о котором нам не следует забывать в подобных ситуациях.

В таком аспекте мне хотелось бы теперь продолжить, дополняя наши размышления на первой встрече, и еще раз настоятельно подчеркнуть: важно, прежде всего, заботиться о личных отношениях с Богом, с тем Богом, Который явил Себя нам во Христе. Августин неоднократно подчеркивал две стороны христианского понятия Бога: Бог – это Логос, и Бог – это Любовь – Он любит нас до такой степени, что делает Себя маленьким, принимает человеческое тело и затем, в конце, отдает Себя, как хлеб, в наши руки. Об этих двух аспектах христианского понятия нам следует всегда помнить и подчеркивать их. Бог есть Дух Сотворяющий, есть Логос, есть разум. И поэтому наша вера – это реальность, имеющая дело с разумом, она может быть передана с помощью разума и не должна прятаться, боясь столкнуться с разумом, также с разумом нашего времени. Но дело в том, что этот вечный и беспредельный разум – это не только математика вселенной, и еще меньше – некая первопричина, вызвав Big Bang, скрылась. Этот разум, напротив, обладает сердцем, таким, что он смог отказаться от своей бесконечности и стать плотью. И только в этом, по-моему, заключается высшее и истинное величие нашего представления о Боге. Мы знаем: Бог – это не какая-то философская гипотеза, не что-то, что, как говорят, может быть существует, – мы знаем Его, а Он знает нас. И мы можем лучше узнать Его, если будем вести с Ним постоянный разговор.

Поэтому главная задача пастырства заключается в том, чтобы учить молиться и все больше учиться этому самим. Сегодня существуют школы молитвы, молитвенные группы; видно, что народ жаждет этого. Многие в поисках медитации устремляются куда-то в другую сторону, думая, что в христианстве невозможно найти духовного измерения. Мы должны снова показать им, что это духовное измерение не только существует, но и является источником всего. С этой целью следует создать больше таких школ молитвы, где, молясь вместе, можно научиться личной молитве во всех ее измерениях: молясь, мы молчаливо внимаем Богу, внимая Ему, мы проникаем в Его Слово, проникаем в Его молчание, в Его деяние в истории и в нашей жизни; где можно также научиться понимать Его язык в нашей жизни и затем научиться отвечать Ему великими молитвами, из Псалмов Ветхого Завета и из Нового Завета. У нас самих нет слов для Бога, но они нам были дарованы: Сам Святой Дух сформулировал для нас слова молитвы; мы можем войти в них, молиться ими и, таким образом, научиться затем также личной молитве, все больше «изучать» Бога и быть уверенными в Нем, даже если Он молчит – стать радостными в Боге. Эти близкие отношения с Богом, и, следовательно, опыт присутствия Бога, являются именно тем, что вновь и вновь дает нам, так сказать, почувствовать величие христианства, и помогает затем пережить также все мелочи, через которые оно должно быть пережито и – день за днем, страдая и любя, в радости и горести – осуществлено.

И, по-моему, из этой перспективы видно значение Литургии именно как школы молитвы, в которой Сам Господь учит нас молиться, в которой мы молимся с Церковью, будь то в простом и скромном богослужении, всего с несколькими верными, или, напротив, в большом празднике веры. Я вновь ощутил это именно сейчас, в ходе различных бесед, насколько важными являются с одной стороны – тишина в общении с Богом, а с другой – праздник веры, как важно иметь возможность пережить праздник. У мира тоже есть свои праздники. Ницше прямо заявил: мы можем праздновать, лишь если Бога не существует. Но это абсурд: настоящий праздник – это когда Бог есть и когда Он нас касается. И мы знаем, что эти праздники веры распахивают сердца людей и оставляют в них след. Я видел это во время пастырских поездок в Германию, в Польшу, в Испанию, что там вера проживается как праздник и что она сопровождает затем людей и ведет их.

В связи с этим мне хотелось бы упомянуть еще об одной вещи, которая очень поразила меня, и я долго находился под ее впечатлением. В последнем, оставшимся незавершенным произведении св. Фомы Аквинского, «Compendium Theologiae», которому он намеревался придать простую форму согласно трем богословским добродетелям веры, надежды, любви, великий Учитель Церкви дошел до главы о надежде и частично развил ее. Там он отождествляет, так сказать, надежду с молитвой: глава о надежде одновременно является главой о молитве. Молитва – это надежда в действии. И, в действительности, в молитве раскрывается настоящая причина, почему мы можем надеяться: мы можем входить в общение с Господом мира, Он слушает нас, а мы можем слушать Его. Именно на это намекал св. Игнатий, и я хотел еще раз напомнить вам сегодня: Ou peismones to ergon, alla megethous estin ho Christianismos (Рим 3,3) – истинное величие христианства – которое не освобождает от малых и повседневных дел, но оно не должно и заслоняться ими – состоит в том, что мы имеем возможность войти в общение с Богом.

Второе, о чем я думал именно в эти дни, касается морали. Я часто слышу, что сегодня в людях пробуждается тоска по Богу, по духовности, по религии, и что они начинают видеть в Церкви возможную собеседницу, от которой в этой связи можно что-то получить. (Был период, когда они искали этого где угодно, только не в Церкви.) То есть, возвращается осознание того, что Церковь является великой носительницей духовного опыта; она – как дерево, на котором могут гнездиться птицы, даже если они затем захотят снова улететь – оно для них является местом, где можно остановиться на какое-то время. Тем же, что, напротив, очень тяжело дается людям, является провозглашаемая Церковью мораль. Я размышлял над этим – я размышляю об этом давно, – и мне все больше бросается в глаза, что в наше время мораль как бы разделилась на две части. Современное общество нельзя просто назвать безнравственным, поскольку оно, так сказать, «открыло» и отстаивает другую часть морали, которая в возвещении Церкви последних десятилетий, а может и больше, не нашла, вероятно, достаточного отражения. Это великие темы мира, ненасилия, справедливости для всех, заботы о бедных и бережного отношения к творению. Они превратились в некий свод этических правил, которые, будучи использованы в качестве политической силы, обладают огромной властью и подменяют для многих религию. На место религии, которая рассматривается как нечто метафизическое и потустороннее – а может, и сугубо индивидуальное, – ставят большие нравственные темы, в качестве самого главного, что придает человеку достоинство и обязывает его. Это – один аспект, то есть что эта нравственность существует и увлекает даже молодых, которые борются за мир, ненасилие, справедливость, за бедных, за творение. И это действительно большие моральные темы, которые, впрочем, не чужды и традиции Церкви. Но средства, которые предлагаются для их решения, зачастую однобоки и не всегда вызывают доверия, но мы не должны останавливаться на этом сейчас.

Другая сторона морали, которая нередко понимается политикой весьма противоречиво, касается жизни. Она подразумевает защиту жизни от зачатия до смерти, то есть ее защиту от аборта, эвтаназии, от манипулирования ею, от вседозволенности, позволяющей человеку считать, что он может сам распоряжаться жизнью. Часто эти вмешательства пытаются оправдать великими на первый взгляд целями и их полезностью для будущих поколений, так, что взять в свои руки жизнь человека и манипулировать ею вновь оказывается нравственным. Но, с другой стороны, существует и осознание, что человеческая жизнь – это дар, требующий нашего уважения и любви от его первого до последнего мгновения, также и к страждущим, инвалидам и слабым. В этот контекст входит также мораль брака и семьи. Брак, если так можно выразиться, все больше маргинализируется. Нам известен пример некоторых стран, внесших в законодательство изменения, согласно которым брак теперь называется не союзом мужчины и женщины, а связью между людьми, чем, конечно, разрушается основная идея, и общество, начиная со своих корней, становится полностью другим. Осознание того, что сексуальность, эрос и брак как союз между мужчиной и женщиной идут вместе – «Будут [два] одна плоть», говорит Книга Бытия – это осознание все больше ослабевает; любой вид связи кажется абсолютно нормальным – все это преподносится под видом отстаивания права свободы личности и недискриминации. Тем самым, естественно, нерасторжимость брака становится почти утопией, что подтверждается ростом разводов, в том числе и среди публичных персон. Таким образом постепенно разрушается и семья. Конечно, существует множество объяснений впечатляющему сокращению рождаемости, но, несомненно решающую роль в этом играет также факт, что люди желают жить для себя, что они не уверены в будущем и больше не считают семью прочной общностью, в которой можно было бы воспитывать будущее поколение.

В этих областях наше провозглашение сталкивается с противоположным общественным сознанием и, так сказать, с чем-то вроде антиморальностью, которая опирается на концепцию свободы, понимаемой как возможность делать самостоятельный выбор, без заранее установленных ориентиров, то есть как допущение всех видов возможностей, опираясь таким образом на самостоятельный способ, как этически корректный. Но другое осознание не исчезло. Оно существует, и я думаю, что мы должны действовать, чтобы вновь соединить эти две части моральности и показать, что они неразрывно связаны между собой. Этика мира становится возможной и достоверной лишь при условии, что человеческая жизнь уважается от зачатия до смерти; лишь тогда можно отстаивать идею ненасилия, лишь тогда мы действительно примем творение, и лишь тогда можно будет достичь истинной справедливости. Я думаю, что все это ставит перед нами большую задачу: с одной стороны, не следует представлять христианство как сплошной морализм, но как дар, в котором нам дана любовь, укрепляющая нас и дающая силу, необходимую для того, чтобы «потерять душу свою»; с другой, в контексте этой дарованной любви, продвигаться также в направлении конкретизации, основу которой нам всегда дает Декалог, который мы должны в это время прогрессивно и по-новому читать с Христом и с Церковью.

Итак, это были две темы, которые я посчитал нужным и смог добавить. Я благодарю вас за снисходительность и терпение. Надеемся, что Господь поможет всем нам на нашем пути!

Поделиться:


Написать нам cообщение

×