Франциск на защите атеизма: "Прозелитизм – напыщенная глупость"

- И вот я здесь, – рассказывает Скальфари. - Папа входит, подает мне руку, мы садимся. Папа с улыбкой говорит: "Один мой сотрудник, знакомый с вами, предостерегал меня, что вы попытаетесь меня обратить".

 

Я шучу в ответ: мои друзья думают, что это вы хотите меня обратить.

 

Он улыбается еще шире: "Прозелитизм – это напыщенная глупость, он не имеет смысла. Надо знакомиться, слушать друг друга и узнавать мир, который нас окружает. Со мной бывает так, что после одной встречи я хочу встречаться снова и снова, потому что рождаются новые идеи, появляются новые потребности. Вот что важно: знакомиться, слушать друг друга, расширять круг мыслей. Мир пересекают дороги, которые то сближаются, то расходятся, но важно то, что ведут они к Добру".

 

Знал ли Христос, что, говоря Апостолам «…идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа» (Мф 28:19) он проявляет напыщенную глупость? Знали ли Апостолы о том, что они напыщенные глупцы? Ведь они обратили в христианство великое множество людей на Ближнем Востоке, в Малой Азии и даже в Европе – а могли бы знакомиться с местными культами и слушать жрецов. А сотни католических миссионеров в Африке и обеих Америках? Жаль, что они зря прожили свою жизнь, дуря головы местному населению и сужая их круг мыслей. Им следовало бы понимать, что человеческие жертвоприношения ведут к Добру с не меньшим успехом, чем Таинство Евхаристии.

 

«На ясную веру, соответствующую Символу Веры Церкви, зачастую навешивают ярлык фундаментализма, в то время как релятивизм, то есть увлечение «всяким ветром учения» считается единственно правильным поведением в нынешние времена. Утверждается диктатура релятивизма, который не признает ничего в качестве окончательного и делает высшим мерилом лишь собственное «я» и его желания», – когда в день открытия конклава 2005 года кардинал Йозеф Ратцингер произносил эти слова, он, наверное, и думать не мог о том, что диктатура релятивизма будет утверждаться с благословения Папы Римского.

 

"С. – Ваше Святейшество, существует ли единое понятие Блага? И кто его устанавливает?

 

Ф. – У каждого из нас есть понятие о Благе и о Зле. Мы должны всячески побуждать человека стремиться к тому, что он сам считает Благом.

 

С. - Вы, Ваше Святейшество, уже писали это в письме ко мне. Вы писали, что совесть автономна, что каждый должен слушаться своей совести. По-моему, это самая смелая вещь, которую когда-либо сказал какой-либо папа.

 

Ф. – Я могу это повторить. У каждого свое понятие о Добре и Зле, каждый должен выбирать – стремиться к Добру и сражаться со Злом, как он их понимает. Этого хватило бы, чтобы сделать наш мир лучше."

 

Пожалуй, нам следует от всей души поблагодарить Франциска за это признание, ибо оно многое объясняет. Например, почему Папа Римский никак не отреагировал на зверское убийство сирийскими боевиками католического священника-францисканца(!) Франсуа Мурада. Он был обезглавлен – если отрезание головы ножом можно назвать обезглавливанием – 23 июня этого года в Гассаньехе. Видеозапись этого гнусного преступления была выложена в интернет и вызвала боль и гнев у самых разных людей… но не у папы римского. Может, он просто не знал об этом? Может, это известие не смогло пробиться за плотную завесу божественной благодати, окружающей Франциска? Вряд ли. Всё намного проще: 23 июня в Гассаньехе террористы просто демонстрировали свое понятие о благе, сражались со злом, как они его понимали. А папа всего лишь помог им сделать этот мир лучше. Остается надеяться, что, когда исламисты явятся в Ватикан за головой самого Франциска, его «смелость» его не покинет, и он не отступится от своих убеждений.

 

Надо сказать, что это далеко не первый случай парадоксального молчания понтифика. Самоубийство Доминика Веннера, произошедшее за месяц до «казни» отца Мурада, 21 мая, возле алтаря Собора Парижской Богоматери, одного из главных храмов Франции, в котором хранится Терновый венец Иисуса Христа, также оставило его равнодушным. Будь Веннер бедным стариком, которому не с кем было поговорить, он, быть может, и удостоился бы сожаления со стороны папы, воспользовавшегося случаем заклеймить «равнодушное общество потребления». Но Веннер, историк, писатель, публицист и ведущий на традиционалистской католической радиостанции, выступал против легализации однополых браков, на которую папа предпочел закрыть глаза и недавно посоветовал вовсе о ней не думать, и исламизации Франции, которую братающийся с мусульманами Франциск может лишь горячо приветствовать; а потому, как всякий реакционный элемент, подлежал забвению.

 

"… – Мне, – говорит папа, – не нравится слово "нарциссизм", неумеренная любовь к себе самому, а это не на пользу, это причиняет вред самому любящему, а особенно окружающим и обществу. Беда в том, что больше всех этому психическому отклонению подвержены власть имущие. Все главари – нарциссы.

 

– Это можно сказать и о многих церковных "главарях".

 

– Знаете, что я думаю об этом? Главы Церкви часто страдают нарциссизмом, им льстят окружающие, их превозносят придворные. Придворные нравы – это проказа папства.

 

Он так и сказал – "проказа папства". О каком дворе вы говорите? О курии? – спросил я его.

 

– Нет, в курии встречаются придворные, но по сути курия – это нечто другое. Она обслуживает и снабжает необходимым Святой Престол. Но у нее есть недостаток: она ватиканоцентрична. Рассматривает только интересы Ватикана и заботится о его интересах, большей частью временных. Эта ватиканоцентричность оставляет в небрежении мир, который нас окружает. Я не разделяю этого взгляда на вещи и сделаю всё, чтобы изменить его. Церковь есть и должна снова быть общиной народа Божьего, а пресвитеры, настоятели, епископы должны быть слугами народа Божьего."

 

Нетрудно заметить, с какой лёгкостью папа Бергольо наклеивает ярлычки – забывая при этом, что сам является «главарем», причем больше других страдающим от превозношения и лести. «Обезьяна, подглядев, как мать ласкает ребенка, украла его из люльки и заласкала до смерти: есть об этом рассказ в какой-то детской книжке с картинками», – писал Мережковский в очерке о Леониде Андрееве «В обезьяньих лапах». Точно так же мировая пресса ласкает Франциска и когда-нибудь заласкает-таки до смерти, ибо сам он своим словам не хозяин, а средства массовой информации перевирают их кто во что горазд – но перевирать столь тенденциозные высказывания много труда не надо.

 

«В обязанности папы входит прежде всего умение хорошо и красиво говорить, а не обеспечивать правильное толкование Библии», – сказал Томас Росика по поводу знаменитого высказывания Бергольо об атеистах. Что ж, это величайшее открытие в католическом богословии расставляет последние точки над i. На какой уровень оно ставит Викария Христа на земле, говорить излишне. Остаётся лишь порадоваться появлению нового эстрадного жанра под название «Проповедь Святого Отца». Что до «истинного», по мнению Франциска, предназначения Церкви, то хотелось бы ему напомнить, что есть пастырь и есть паства. И плох тот пастырь, которым управляет паства, и горе той пастве, что управляет пастырем.

 

«Он так и сказал – «проказа папства». Скальфари в восхищении. И число поклонников папы Бергольо, имя которым – легион, увеличилось на ещё одного человека.

 

Когда Франциск откроет в Апостольском дворце бесплатную закусочную, наступит окончательное примирение между верующими и неверующими. Но то ли это, к чему следует стремиться, закрыв глаза на пороки мира ради абстрактной любви и зарыв глубоко в землю меч, принесенный Иисусом Христом* (ср. Мф 10:34-36)?

 

Один из краеугольных камней христианства – это преемственность. Эпитафия архиепископа Лефевра «Tradidi quod et accepi» («Передал то, что принял») и девиз одного из предшественников Йозефа Ратцингера на посту префекта Конгрегации доктрины веры кардинала Оттавиани «Semper Idem» («Всегда тот же самый») как нельзя лучше раскрывают это понятие. Можно ли сказать, что Франциск передаст то, что принял от Бенедикта XVI? Восемь лет мы были свидетелями чуда – реставрации того Папства, которое казалось уже невозможным в наше время; восемь лет Бенедикт XVI вел Церковь к Ренессансу. Церковь в XX веке никогда не была так близка к возвращению своей божественной красоты и подлинного величия. Но на смену Ренессансу пришло фальшивое «Просвещение».

 

Хорхе Бергольо, может, и не нуждается в троне – а и в самом деле, обойдется. Но, после того как он вышел на балкон собора Святого Петра, он уже не Хорхе Бергольо и даже не епископ Бергольо. Он – Римский Папа, Наместник Господа Иисуса Христа на земле. Наместник, но не сам Господь, и он не волен перестраивать Церковь по своему разумению. В Церкви не может быть революций – если только папа Бергольо в своей гордыне не решит идти до конца и пересадить с трона в кресло самого Царя Вселенной.