"Секрет" Ратцингера

Фото

Решением Папы патриарх Венеции Анджело Скола был назначен новым архиепископом Милана. Это назначение вызвало много заинтересованных комментариев. В то время как итальянская Avvenire опубликовала архивное эссе «Йозеф Ратцингер 1927-1997», написанное Сколой по случаю дня рождения немецкого кардинала.

Первый раз я встретил кардинала Ратцингера в 1971 году*. Был Великий Пост. Детали этой встречи неизбежно затуманились в памяти. Но я помню, как сидели за столом молодой профессор канонического права, два священника моложе 30 лет – студенты теологии и молодой редактор, приглашенные профессором Ратцингером в типичный ресторан на берегу Дуная, течение которого в Регенсбурге ни слишком стремительно, ни слишком лениво, так что поневоле вспомнишь о «прекрасном голубом Дунае». Приглашение было устроено фон Балтазаром, с целью обсудить возможность итальянского издания того журнала, которым стал впоследствии «Communio».

Балтазар шел на риск. В заключение нашей беседы он сказал: «Ратцингер... вы должны говорить с Ратцингером. На сегодня он – решающий человек для богословия Communio. Он – стержень немецкой редакции. Мы с де Любаком - старики. Идите к Ратцингеру… если он согласится…». Он твердил нам об этом несколько недель, изрядный стимул. 

С Балтазаром мы осмелели, он был личностью известной в первую очередь только по книгам, и относились к нему со смешанным чувством робости и вызова, теперь нас ожидал другой теолог, намного более молодой, но не менее признанный, который дискутировал с Ранером и Кюнгом и посеял раздор в нашей маленькой компании – мы говорили об этом всю дорогу от Фрайбурга до Регенсбурга, разделившись не только во мнениях, но и в симпатиях.  Двое были за и двое против.  

В своей деликатной манере, со скупыми жестами, но живейшими глазами, Ратцингер комментировал нам меню: длинный список сочных баварских блюд… Он, казалось, хорошо его знал и, по всей видимости, был здесь завсегдатаем. Мы, преодолевая трудности первого момента, как добрые латиняне, к тому же молодые, втянулись в дискуссию о сравнительных достоинствах баварского и ломбардского меню. Кое-кто провел в Германии достаточно времени, чтобы позволить себе обсуждать виды и марки пива. Я хорошо помню, как спросил нашего хозяина – что он посоветует, и он терпеливо принялся описывать каждое блюдо в списке, побуждая нас отведать побольше, чтобы получить представление о баварской кухне. Официант почтительно ждал у стола. 

Не без путаницы и повышенного тона дебатов, так что оборачивались сотрапезники, мы, наконец, под доброжелательным взглядом и возможно слегка нетерпеливой улыбкой нашего хозяина закончили выбор из обширного и богатейшего ассортимента. Ратцингер завершил список заказов, сказав официанту что-то вроде «мне как обычно». Официант с немецкой методичностью обслужил сперва всех нас, и в заключение принес прославленному теологу один тост и какой-то сорт лимонада. Наше изумление грозило его смутить. С улыбкой, на сей раз действительно широкой и добродушной, кардинал избавил нас от неловкости, воскликнув: «Вы были в пути… А если я буду есть слишком много, то как буду вас потом учить?»
 
Комментируя эпизод на обратном пути в машине, мы, однако, отметили его реплику «как обычно», сказанную официанту. Но не желание внести житийный элемент в безыскусную биографию кардинала заставило меня остановиться на этом маленьком личном воспоминании. Я сделал это потому, что узнав его глубже, я думаю, тот эпизод много говорит о его стиле и о нем, как человеке. Ратцингер – истинный баварский католик: он умеет наслаждаться и получать удовольствие от жизни (страницы о Баварии в его книге «Моя жизнь» порой подлинная поэзия).

Его секрет заключается в том, как он подходит к задаче. Любящий человека, настолько, чтобы участвовать в жизни народа, для которого естественно тратить себя без остатка, и способный на стойкое ежедневное самоотречение, ничуть не показное. Аскеза, этика и возможность управлять для него не цель, а средства: целью является благосостояние личности и общества; можно сказать, выражаясь средневековым языком – сообразование «я» и «мы» с жизнью, осуществленной во всей своей полноте.

Его богословские интересы, такие как вечная жизнь (эсхатология), откровение в истории, новый народ Божий, литургия не могут быть поняты в отрыве от его страстной гордости принадлежать к католическому народу Баварии, именно в его радости участвовать в каждом аспекте человечности и, при этом, с упорным чувством долга. Поэтому он заботился, чтобы мы, его молодые гости, после того как любовались красотой засеянных хмелем полей на автостраде Мюнхен-Регенсбург и слушали вальс на берегу Дуная, могли насладиться плодами его земли в гостеприимном гаштете (трактир, нем.) со всем богатством свиных ножек, разнообразием колбасок и темным пивом Fastenbier ко времени Поста.