Бенедикт XVI: Я люблю Францию
- Big Buck Bunny Trailer
Интервью, которое дал Святейший Отец Бенедикт XVI журналистам, находившимся с ним на борту самолета спецрейса Рим-Париж утром 12 сентября. Вопросы Папе от имени журналистов задавал о. Федерико Ломбарди s.j., директор пресс-центра Святого Престола.
ВОПРОС: "Франция, верна ли ты своим крещальным обетам?", – спросил в 1980 году Иоанн Павел II во время своего первого визита. Каким сегодня будет Ваше послание французам? Не считаете ли Вы, что из-за светскости Франция утрачивает свою христианскую идентичность?
БЕНЕДИКТ XVI: Мне кажется сегодня очевидным, что светскость сама по себе не находится в противоречии с верой. Больше того, я бы даже сказал, что она является плодом веры, поскольку христианская вера с самого начала была религией вселенской, а, следовательно – не отождествляемой с каким-то одним государством, присутствующей во всех государствах и имеющей отличительные черты в каждом государстве. Для христиан всегда было ясно, что религия и вера – это не область политики, а другая сфера человеческой жизни... Политика, государство не являются религией, но светской реальностью со специфической миссией... и они должны быть открыты друг другу. В этом смысле я бы сказал сегодня, что для французов, – и не только для французов, – для нас христиан в этом сегодняшнем секуляризированном мире, важно с радостью жить свободой нашей веры, жить красотой веры и показывать сегодняшнему миру, как прекрасно знать Бога, – Бога с человеческим лицом в Иисусе Христе... То есть, показывать возможность быть сегодня верующим и потребность сегодняшнего общества в том, чтобы в нем были люди, которые знают Бога и поэтому могут жить согласно ценностям, которые Он дал нам и способствовать присутствию ценностей, которые являются основополагающими для созидания и выживания наших государств и обществ.
ВОПРОС: Вы любите и знаете Францию... что особенно связывает Вас с этой страной, какие французские писатели, светские или христианские, произвели на Вас наибольшее впечатление, или какие воспоминания о Франции являются для Вас самыми волнующими?
БЕНЕДИКТ XVI: Я бы не осмелился сказать, что хорошо знаю Францию. Я знаю ее мало, но люблю Францию, великую французскую культуру, прежде всего, естественно, величественные соборы, а также великое французское искусство... великое богословие, которое начинается со Святого Иринея Лионского, а в XIII веке его продолжили святой Бонавентура, святой Фома Аквинский. Это богословие стало решающим для развития богословия на Западе... И, естественно, для богословия века Второго Ватиканского Собора. Я имел великую честь и радость быть другом о. де Любака, одной из величайших личностей прошлого века, и у меня были также хорошие рабочие контакты с о. Конгаром, Жаном Даниелу и другими. У меня были превосходные личные отношения с Этьеном Жильсоном (Etienne Gilson), Анри-Иренэ Маруа (Henri-Irénée Maroux). То есть, у меня действительно были очень глубокие, очень личные и обогащающие отношения с великой богословской и философской культурой Франции. Они сыграли поистине решающую роль в развитии моей мысли. Но также новое открытие оригинального грегорианского хорала вместе с Solesmes, великой культуры монашества... и, естественно, великая поэзия. Будучи человеком барокко, мне очень нравится Поль Клодель, с его радостью жизни, а также Жорж Бернанос и великие поэты прошлого века. То есть, это культура, которая реально определила мое личностное, богословское, философское и человеческое развитие.
ВОПРОС: Что Вы могли бы сказать тем во Франции, кто боятся, что Motu proprio "Summorum pontificum" означает возврат назад по отношению к великим интуициям Второго Ватиканского Собора? Каким образом Вы могли бы успокоить их?
БЕНЕДИКТ XVI: Этот страх является необоснованным, поскольку это Motu proprio является просто актом терпимости, с пастырскими целями, для людей, которые были сформированы в этой литургии, любят ее, знают ее и желают жить с этой литургией. Это ограниченная группа, поскольку предполагает формирование в латыни, формирование в определенной культуре. Но иметь к этим людям любовь и терпимость позволить им жить с этой литургией кажется нормальным требованием веры и пастырства для епископа нашей Церкви. Нет никакого противопоставления между обновленной литургией Второго Ватиканского Собора и этой литургией.
Каждый день (работы Собора, – прим. редакции) отцы Собора совершали мессу по древнему обряду и, одновременно, задумали естественное развитие для литургии на протяжении всего этого века, поскольку литургия – это живая реальность, которая развивается и сохраняется в своем развитии, в своей идентичности. Существуют, безусловно, различные акценты, при одной основополагающей идентичности, исключающей противоречие, противопоставление между обновленной и прежней литургиями. В любом случае я верю, что здесь есть возможность для обогащения обеих частей. С одной стороны поклонники старой литургии могут и должны знать новых святых, новые литургические префации, и т.д.... с другой стороны, новая литургия подчеркивает главным образом совместное участие в ней, но она всегда является ... не просто собранием какой-то определенной общины, но действием вселенской Церкви, в общении со всеми верующими всех времен, и актом поклонения. В этом смысле мне кажется, что имеет место взаимное обогащение, и ясно, что обновленная литургия является ординарной литургией нашего времени.
ВОПРОС: С каким настроением Вы начинаете свое паломничество в Лурд? И Вы там уже были?
БЕНЕДИКТ XVI: Я был в Лурде в связи с международным Евхаристическим конгрессом, в 1981 году, после покушения на Святейшего Отца (Иоанна Павла II – прим. ред.). И кардинал Гантин был делегатом Святейшего Отца. Для меня это осталось прекраснейшим воспоминанием.
День литургической памяти святой Бернадетты является также днем моего рождения. И это уже является причиной, из-за которой я чувствую себя очень близким к этой маленькой святой, этой юной, чистой, скромной девушке, с которой говорила Мадонна.
Встретиться с этой реальностью, с этим присутствием Мадонны в нашем времени, увидеть следы этой девушки, которая была подругой Мадонны, и, с другой стороны, встретится с Мадонной, нашей Матерью – это для меня важное событие. Естественно, что мы едем туда не в поисках чудес.
Я найду там любовь Матери, Которая является истинным исцелением для всех болезней, всех скорбей... и чувство солидарности со всеми страдающими, чувство сострадания через любовь к Матери. Именно это чувство мне кажется очень важным знаком для нашей эпохи.
