О "таинстве ближнего", православном взгляде и Божьем Слове
- Big Buck Bunny Trailer
Константинопольский Патриарх Варфоломей I
выступил на Синоде епископов Католической Церкви
по приглашению Папы Римского Бенедикта XVI
В 17 часов пополудни 18 октября, в Сикстинской капелле, Бенедикт XVI возглавил литургию вечерни двадцать восьмого воскресенья per annum, по случаю участия Вселенского Патриарха Варфоломея I в работе Синода Епископов. По окончании молитвы Папа предварил размышления Патриарха следующими словами:
Господа кардиналы,
Досточтимые братья во епископстве и во священстве,
Дорогие братья и сестры,
Богослужением вечерни мы обратились к Богу одними и теми же словами: Псалмами. Размышление над Словом Божиим - это свет, направляющий наши шаги. Мы были рады тому, что здесь, в обстановке глубокой сосредоточенности, с нами был Вселенский Патриарх, Его Святейшество Варфоломей I, которого я сердечно приветствую, также и от вашего имени. Сейчас я приглашаю вас послушать размышления, которые он представит нам на тему Слова Божия, предмет рассмотрения Синода Епископов, идущего в эти дни в Ватикане.
Выступление Вселенского Патриарха
Ваше Святейшество,
Отцы Синода,
Любезное приглашение Вашего Святейшества выступить на XII очередной генеральной Ассамблее этого знаменательного Синода Епископов, - исторической встрече епископов католической Церкви, собравшихся со всего мира в одном месте, чтобы поразмышлять над "Словом Божиим" и обсудить опыт и выражение этого Слова "в жизни и миссии Церкви", - является для меня одновременно честью и вдохновением.
Это любезное приглашение Вашего Святейшества моей скромной персоне является жестом полным смысла и значения - мы осмеливаемся рассматривать его как историческое событие само по себе. Ведь впервые в истории Вселенскому Патриарху предоставляется возможность выступить на Синоде Епископов Римско-католической церкви, и, таким образом, стать частью жизни этой Церкви-сестры на таком высоком уровне. Мы рассматриваем это как проявление работы Святого Духа, ведущего наши Церкви ко все более тесным и глубоким отношениям друг с другом, что является важным шагом на пути к восстановлению нашего полного общения.
Известно, что Православная Церковь придает системе синодальности основополагающее экклезиологическое значение. Вместе с первенством синодальность является основой управления и организации Церкви. Как утверждала наша совместная Международная комиссия по богословскому диалогу между нашими Церквами в документе Равенны, эта взаимозависимость между синодальностью и первенством проходит через все уровни церковной жизни: местные, региональные и вселенские. Поэтому, имея сегодня привилегию обратиться к Вашему Синоду, растет наша надежда, что настанет день, когда две наши Церкви полностью сойдутся в вопросах о роли первенства и синодальности в жизни Церкви, которыми занимается в настоящее время наша общая богословская Комиссия.
Миссия и евангелизация остаются постоянной обязанностью Церкви во все времена и повсюду; по сути, они являются частью природы Церкви, поскольку ее называют "апостольской" как в смысле ее верности к первоначальному учению апостолов, так и в смысле провозглашения Слова Божия в каждом культурном контексте во все времена. Церковь нуждается в том, чтобы вновь открывать Слово Божие в каждом поколении и дать ему проявить себя с обновленной силой и убедительностью также и в нашем современном мире, который в глубине своего сердца ощущает жажду послания Бога о мире, надежде и милосердной любви.
Эта обязанность евангелизации была бы, конечно, значительно более активной и энергичной, если бы все христиане выполняли ее в один голос, и как полностью единая Церковь. В Своей молитве к Отцу незадолго до Своих Страстей наш Господь дал ясно понять, что единство Церкви неразрывно связано с ее миссией, " да уверует мир" (Ин. 17, 21). Поэтому это очень хорошо, что этот Синод открыл свои двери для братских экуменических делегатов, с тем, чтобы мы все осознали нашу общую обязанность евангелизации, равно как и трудности и проблемы ее реализации в современном мире.
Этот Синод, несомненно, изучил тему о Слове Божием глубоко и во всех его аспектах, как богословских, так и практических и пастырских. Поэтому в своем скромном выступлении мы ограничимся тем, что поделимся с вами некоторыми мыслями на тему вашей встречи, опираясь на способ, которым рассматривала эту тему православная традиция на протяжении веков и, в частности, на греческое святоотеческое учение. Более конкретно мы хотели бы сосредоточиться на трех аспектах этой темы, а именно: слушать и провозглашать Слово Божие через Священные Писания, лицезреть Слово Божие в природе и, прежде всего, в красоте икон, и, наконец, осязать и разделять Слово Божие в общении святых и в таинственной жизни Церкви. Все они, на наш взгляд, имеют решающее значение в жизни и миссии Церкви.
При этом мы стремимся использовать богатую святоотеческую традицию, которая восходит к началу третьего столетия и представляет учение о пяти духовных чувствах, согласно которому слушание Слова Божия, созерцание Слова Божия и осязание Слова Божия являются духовными способами восприятия единой божественной тайны. Основываясь на Притчах Соломона 2,5 о способности "познания Бога " (αἴσθησις*),Ориген Александрийский утверждает:
"Это чувство проявляет себя как зрение для созерцания нематериальных форм, слух для различения голосов, вкус, чтобы наслаждаться Хлебом живым, обоняние, чтобы наслаждаться нежным духовным ароматом, и осязание, чтобы прикасаться к Слову Божию, Которое воспринимается всеми чувствами души".
Духовные чувства описываются по-разному как "пять чувств души", как "божественные" свойства или "внутренние дарования", и даже как "способности сердца" или "ума". Это учение вдохновило богословие Каппадокийцев (особенно Василия Великого и Григория Нисского), как это было с богословием Отцов-пустыннников (особенно Евагрия Понтийского и Макария Великого).
1. Слушать и провозглашать Слово через Писания
В каждом богослужении Божественной Литургии святого Иоанна Златоуста совершающий Евхаристию предстоятельствующий священник молит о том, чтобы "мы были удостоены услышать Святое Евангелие", потому что "слушать, созерцать Слово жизни и осязать Его" (ср. 1 Иоанн 1,1) не в первую очередь являются нашей способностью, данной нам по праву рождения каждого человеческого существа, - прежде всего это наша привилегия и дар, полученные нами как чадами Бога живого. Христианская Церковь является, прежде всего, Церковью Священного Писания. Хотя методы толкования могут варьироваться от одного Отца Церкви к другому, от одной "школы" к другой, и с Востока на Запад, тем не менее, Священное Писание всегда принималось как живая реальность, а не как мертвая книга.
В контексте живой веры Писание является живым свидетельством пережитой истории об отношениях живого Бога со Своим живым народом. Слово, "говорившее через пророков" (Никео-Константинопольский Символ веры), говорило, чтобы быть услышанным и иметь воздействие. Оно, прежде всего, является устной и прямой коммуникацией, предназначенной для человека. Записанный текст, таким образом, является производным и вторичным; записанный текст всегда служит произнесенному слову. Оно не было передано механически, но сообщалось от поколения к поколению в качестве живого слова. Господь обещает через пророка Исаию:
«Как дождь и снег нисходит с неба и туда не возвращается, но напояет землю... так и слово Мое, которое исходит из уст Моих, - оно не возвращается ко Мне тщетным, но совершает то, для чего Я послал его». (ср. 55.10-11).
Кроме того, как объясняет Св. Иоанн Златоуст, божественное Слово демонстрирует глубокое уважение (συγκατάβασις) к различиям личностей и культурных контекстов тех, кто его слушает и принимает. Приспособление божественного Слова к конкретной личной готовности принять Его и к особенностям культурного контекста определяет миссионерской аспект Церкви, которая призвана преобразовать мир через Слово. В тишине, как и в провозглашении, в молитве, как и в действии, божественное Слово обращается ко всему миру, "уча все народы" (Матфей 28,19), без каких-либо привилегий или предубеждений по признаку расы, культуры, пола и класса. Когда мы исполняем божественную заповедь, нам дается заверение: "Се, Я с вами во все дни до скончания века" (Матфей 28,20). Мы призваны провозглашать божественное Слово на всех языках, "для всех делаясь всем, чтобы спасти, по крайней мере, некоторых" (ср. 1 Коринфянам 9,22).
Следовательно, сегодня, чем когда-либо ранее, является необходимым, чтобы мы, как ученики Слова Божия, предложили единую точку зрения - помимо социальной, политической, или экономической, - на необходимость искоренения нищеты, обеспечения равновесия в глобальном мире, преодоления фундаментализма и расизма, а также развития религиозной терпимости в мире конфликтов. Отвечая на нужды бедного населения мира, уязвимых и отверженных, Церковь может показать, что является оплотом, определяющим пространство и характер мирового сообщества. В то время, как богословские формулировки религии и духовности отличаются от технической лексики экономики и политики, препятствия, которые кажутся изначально отделяющими религиозные проблемы (такие, как грех, спасение, и духовность) от прагматических интересов (таких, как сделки, торговля и политика) не являются непроницаемыми и рушатся перед лицом многочисленных проблем социальной справедливости и глобализации.
Идет ли речь об окружающей среде или о мире, о бедности или о голоде, об образовании или здравоохранении, сегодня есть возросшее чувство общей вовлеченности и общей ответственности, которое ощущается с особой остротой людьми веры, а также тех, чьи взгляды имеют чисто светский характер. Наше сотрудничество в таких вопросах, конечно, ни в коей мере не ослабляет и не отменяет различий между различными дисциплинами или разногласий с теми, кто смотрят на мир по-иному. И все же растущие признаки общего обязательства в пользу благосостояния человечества и жизни в мире являются обнадеживающими: эта встреча людей и институтов является хорошим предзнаменованием для нашего мира. И это участие подчеркивает высшее призвание и миссию учеников и приверженцев Слова Божьего преодолеть политические или религиозные различия, с тем, чтобы преобразовать весь видимый мир во славу невидимого Бога.
2. Лицезреть Слово Божие - Красота икон и природы
Ни в каком другом месте невидимый Бог не становится наиболее видимым, чем в красоте иконописи и в чуде творения. Как говорил защитник священных образов святой Иоанна Дамаскин: "Как творец неба и земли, Сам Бог, Слово первым писал иконы". Каждый мазок кисти иконописца, - как и каждое слово богословского определения, каждая музыкальная нота, спетая в псалмодии, и каждый резной камень крошечной часовни или великолепного собора, - выражает божественное Слово в творении, которое восхваляет Бога в каждом живом существе, и во всем сущем (ср. Пс. 150,6)
Подтверждая дозволенность священных образов, Седьмой Вселенский Собор в Никее проявил заботу не о религиозном искусстве; речь шла о продолжении и подтверждении прежних определений о полноте человечности Слова Божия. Иконы являются видимым напоминанием о нашем небесном призвании, они приглашают подняться над нашими жалкими заботами и над раболепными унизительными способами действия мира. Они побуждают нас искать необыкновенного в обыкновенном, быть полными того же изумления, которое характеризовало божественное изумление во время Сотворения мира: "И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма" (Быт. 1, 31) Слово «хорошо" по-гречески (в Септуагинте) выражено словом κάλλος, что подразумевает - этимологически и символически - смысл "призывать". Иконы подчеркивают главную миссию Церкви, которая состоит в признании того, что все люди и все предметы созданы и призваны быть "хорошими" и "красивыми".
Действительно, иконы напоминают нам о другом способе видеть вещи, о еще одном способе постигать реальность, о другом способе разрешения конфликтов. Мы призваны принять то, что гимнология пасхального воскресенья называет "другим образом жизни". Ибо мы вели себя вызывающе и равнодушно по отношению к творению. Мы отказались созерцать Слово Божье в океанах нашей планеты, в деревьях наших континентов, и в животных нашей планеты. Мы отрицали нашу собственную природу, которая призывает нас быть кроткими, чтобы слышать Слово Божье в творении, если хотим стать "причастниками Божеского естества" (2 Петр 1.4) Как можно игнорировать наиболее широкие последствия божественного Слова, ставшего плотью? Почему нам не удается воспринимать сотворенную природу как продолжение Тела Христова?
Восточные христианские богословы всегда подчеркивали космические масштабы божественного воплощения. Воплощенное Слово является неотъемлемой частью творения, которое было вызвано к существованию через божественное речение. Святой Максим Исповедник настаивает на присутствии Слова Божьего во всем сущем (ср. Колоссянам 3.11); божественный Логос стоит в центре мира, открывая таинственным образом Свое начало и высшую цель (ср. 1 Петр 1,20). Эта тайна описывается Афанасием Александрийским:
«Как Логос, - пишет он, - Он состоит из ничего, и в то же время содержит все; Он - во всем, и в то же время вне всех вещей ... Первенец всего мира, в каждом Своем проявлении».
Весь мир является прологом к Евангелию от Иоанна. И когда Церковь не может признать более широкие, космические измерения Слова Божия, ограничивая свои заботы исключительно духовными вопросами, то она пренебрегает своей миссией молить Бога о преобразовании - всегда и везде, "во всех местах Его владычества "- всей загрязненной вселенной. Поэтому не следует удивляться, что в Воскресенье Пасхи, когда Пасхальное богослужение достигает своей кульминации, православные христиане поют:
«Ныне все полно божественного света: небо и земля, и все под землею. И да радуется все творение».
Всякая подлинно "глубокая экология" является, таким образом, неразрывно связанной с глубокой теологией:
"Даже камень", - пишет святой Василий Великий, - "несет на себе знак Слова Божия. Оно действенно и для муравья, и для пчелы и для комара, для самых малых среди творений. Раскинув обширные небеса и разложив огромные моря, Он создал крошечную полость внутри жала пчелы".
Осознание нашей малости в обширном изумительном творении Бога лишь подчеркивает нашу центральную роль в Божьем замысле спасения всего мира.
3. Осязать Слово Божие и делиться Им. Общение святых и Таинства жизни.
Слово Божие постоянно "выходит из Себя в экстазе" (Дионисий Ареопагит), страстно желая "обитать в нас" (Иоанн 1, 14), дабы мир имел жизнь с избытком (Иоанн 10, 10). Бог изливает и разделяет Свое сострадательное милосердие, с тем, чтобы "умножались объекты Его благоволения" (Григорий Богослов). Бог полностью принимает наше естество, "будучи искушен во всем, как мы, кроме греха" (Евреям 4, 15), чтобы дать нам все Божие, и сделать нас богами по благодати. Апостол Павел, которому с полным правом посвящен этот год, пишет: "Он, будучи богат, обнищал ради вас, дабы вы обогатились Его нищетою" (2 Коринфянам 8, 9). Сие есть Слово Божие, Ему надлежат благодарение и слава.
Слово Божие получает свое полное воплощение в творении и прежде всего - в таинстве Пресвятой Евхаристии. Именно в ней Слово становится плотью и позволяет нам не только слышать или видеть Себя, но и осязать Его руками, как заявляет святой Иоанн (1 Иоанн 1, 1), и сделать Его частью нашего тела и крови (sússomoi kai súnaimoi), согласно словам Иоанна Златоуста.
Во Святой Евхаристии мы слышим Слово, и одновременно видим и разделяем Его ((koinonía). Не случайно в первых евхаристических документах, таких, как например, Книга Откровения и Дидахе, Евхаристия ассоциировалась с пророчеством, и совершавшие ее епископы рассматривались как преемники пророков (к примеру, в Martyrion Polycarpi). Уже святой Павел дал описание Евхаристии (1 Коринфянам 11) как "провозглашение" смерти Христа и Его Второго Пришествия. И поскольку цель Писания состоит главным образом в провозглашении Царства и возвещении эсхатологических реальностей, Евхаристия является предвкушением Царства, и в этом смысле она представляет собой провозглашение Слова по преимуществу. Слово и Таинство становятся в Евхаристии единым целым. Слово перестает быть "словами" и становится Личностью, воплощающей в Себе всех людей и все творение.
В жизни Церкви непостижимое самоуничижение (kénosis) божественного Слова и тесное общение (koinonía) посредством этого Слова находят свое отражение в жизни святых, как материальный опыт и человеческое выражение Слова Божия в нашем сообществе. Так Слово Божие становится одновременно Телом распятого и прославленного Христа. Из этого следует, что Святые имеют органичную связь с небом и землей, с Богом и со всем творением. В аскетическом борении святые примиряют Слово с миром. Через покаяние и очищение святые наполняются - как настаивает Авва Исаак Сирин - состраданием ко всем творениям, которое является вершиной смирения и совершенства.
Вот почему святые любят с таким пылом и со всею широтою сердца, которые ничем не обусловлены и непреодолимы. В святых мы узнаём само Слово Бога, поскольку, - как утверждает Григорий Палама, - "Бог разделяет со Своими святыми Свою славу и сияние". На примере их жизни мы видим, что богословие и практическое действие сливаются в единое целое; в сострадательной любви святых мы ощущаем Бога как "нашего Отца" и что "вовек милость Его" (ср. Псалмы 135, LXX). Святые охвачены пламенем Божией любви: вот почему они излучают благодать и для них нетерпимы малейшие проявления манипулирования или эксплуатации как в обществе, так и в природе. Святые просто делают то, что "должно и праведно" (Божественная Литургия Иоанна Златоуста), всегда облагораживая человечество и воздавая честь творению. "Их слова имеют силу действия, а их молчание - красноречивей слов" (святой Игнатий Антиохийский).
И, в общении святых, каждый из нас призван "стать огнем" (Слова Отцов-пустынников), прикоснуться к миру мистической силою Слова Божия, так, чтобы, - как обширное Тело Христа, - и мир мог сказать: "Кто-то ко мне прикоснулся" (ср. Матфей 9, 20). Зло можно искоренить только святостью, а не суровостью; святость сеет в обществе семена, которые исцеляют и преобразуют его. Проникнувшись жизнью таинств и чистотой молитвы, мы можем войти в сокровенную тайну Божьего Слова. Это как для тектонических плит земной коры: глубинным слоям достаточно сместиться всего лишь на несколько миллиметров, чтобы вызвать разрушения земной поверхности. Тем не менее, чтобы эта духовная революция произошла, мы должны пережить опыт радикальной метанойи - глубокого обращения сердца, изменив свое поведение, привычки и действия, - все, с помощью чего мы искажали Слово Божие или злоупотребляли им, дарами Божьими и творением Божиим.
Подобное обращение, естественно, невозможно без Божьей благодати; его невозможно достичь, просто прилагая больше усилий, или силою человеческой воли. "Человекам это невозможно, Богу же всё возможно" (Матфей 19, 26). Духовное преобразование происходит тогда, когда наши тела и души привиты к живому древу Слова Божия, когда в наших клетках содержится живая кровь Таинств, когда мы готовы разделить любую вещь с любым человеком. Как напоминает нам святой Иоанн Златоуст, таинство "нашего ближнего" не должно отделяться от таинства "алтаря". К сожалению, мы игнорируем наше призвание делиться и долг, который их него вытекает. Социальная несправедливость и неравенство, глобальная нищета и войны, экологическое загрязнение и деградация происходят из нашей неспособности или нежелания делиться. Если мы претендуем на то, что совершаем таинство алтаря, то не следует отказываться от таинства ближнего или забывать о нем - вот одно из основных условий для реализации Слова Божьего в мире, в жизни и миссии Церкви.
Возлюбленные братья во Христе,
Мы рассмотрели святоотеческое учение о духовных чувствах, познав силу слушания и провозглашения Слова Божия в Писании, лицезрения Слова Божия на иконах и в природе, а также осязания и разделения Слова Божия в святых и в таинствах. Тем не менее, чтобы оставаться верными жизни и миссии Церкви, мы должны лично быть изменены этим Словом. Церковь должна походить на мать, которая поддерживает себя принимаемой ею пищей и питает получающимся молоком своего младенца. Все, что не является пищей и не питает других, не может поддерживать и нас. Когда мир не разделяет радости Воскресения Христова, это становится обвинением по отношению к нашей собственной целостности и нашего обязательства по отношению к живому Слову Божию. Перед совершением каждой Божественной Литургии православные христиане молятся, чтобы это Слово "преломлялось, распределялось и разделялось " в общении. И мы "знаем, что мы перешли из смерти в жизнь, потому что любим братьев наших" и сестер (1 Иоанн, 3, 14).
Задача, стоящая перед нами, заключается в умении различать Слово Божье перед лицом зла, в преображении мельчайших деталей и частичек этого мира в свете Воскресения. Победа уже присутствует в глубине Церкви всякий раз, как мы ощущаем благодать примирения и общения. В то время, как мы боремся, - внутри себя и в нашем мире, - чтобы признать власть Креста, мы начинаем понимать, как каждый акт справедливости, каждая искра красоты, каждое слово правды может постепенно разрушить коросту зла. Однако, помимо наших собственных немощных усилий, у нас есть заверение Духа, Который "подкрепляет нас в немощах наших" (Римлянам 8,26) и стоит рядом с нами, как защитник и "Утешитель" (Иоанн 14-6), проникающий во все сущее и "преобразующий нас, - как говорит святой Симеон Новый Богослов, - во все, что Слово Божье говорит о Царствии Небесном: в жемчужину, в горчичное зерно, в закваску, в воду, в огонь, в хлеб, в жизнь и в мистический брачный чертог". Такова власть и благодать Святого Духа, Которого мы призываем, завершая нашу речь, выражая Вашему Святейшеству нашу благодарность и уделяя каждому из вас наши благословения:
Царь Небесный, Утешитель, Дух истины, присутствующий повсюду и наполняющий все сущее;
сокровище доброты и податель жизни: приди и обитай в нас.
Очисти нас от всякой нечистоты, спаси души наши.
Ибо Ты благ и любишь человечество. Аминь.
Слова Святейшего Отца
Ваше Святейшество,
От всего сердца хочу сказать Вам "спасибо" за Ваши слова. Аплодисменты Отцов Синода были не просто данью вежливости, они были выражением глубокой духовной радости и живого опыта нашего общения. В этот момент мы реально пережили "Синод": мы вместе прошли по земле божественного Слова под водительством Вашего Святейшества, и вкусили его красоту, радуясь тому, что являемся слушателями Слова Божия, что поводом для этой встречи стал дар Его Слова, предназначенный в равной степени для всех нас.
Сказанное Вами было глубоко проникнуто духом Отцов, Священной Литургии, и именно поэтому столь актуально воспринимается в контексте нашего времени, с великим христианским реализмом, помогающим увидеть вызовы современности. Мы увидели, что погружение в сердце Священного Писания, реальная встреча со Словом в словах, проникновение в слово Божие открывает наши глаза также и на наш мир, на сегодняшнюю реальность.
И это также стало радостным опытом, - опытом единства, может быть, несовершенного, но истинного и глубокого. Я подумал: Ваши Отцы, которых Вы широко цитировали, являются также и нашими Отцами, а наши Отцы - вашими: если у нас общие Отцы, как мы можем не быть братьями между собой? Спасибо, Ваше Святейшество. Ваши слова будут сопровождать нас в заседаниях предстоящей недели, он будут просвещать нас, и мы будем также и в предстоящую неделю - и дальше - идти по общему пути вместе с Вами.
Примечание:
1. Греческое αἴσθησις (именно это слово лежит в основе современной эстетики как философской дисциплины) у самих греков когда-то означало "ощущение, чувство", в том числе и "впечатления, получаемые непосредственно от богов" (ср. ἄϊστος - "невидимый, неизвестный, исчезнувший"). (С. Аверинцев)
