Зачем нужны расколы и что сказать мамам
- Big Buck Bunny Trailer
2 марта 2006 г. в Зале Благословений апостольского дворца Ватикана Святейший Отец Бенедикт XVI встретился с духовенством Римской епархии на традиционной встрече начала Великого Поста.
После приветственной речи кардинала викария Камилло Руини выступило 10 священников. Еще 5 выступило после речи Святейшего Отца.
Далее приводим перевод импровизированной речи Папы – в двух частях, – которую он произнес в ответ на выступления римских священников и краткое изложение соответствующих вопросов священников.
Речь Святейшего Отца
Буду говорить сразу, иначе мой монолог будет слишком длинным, если я буду ждать, чтобы завершились все выступления. Прежде всего мне хотелось бы сказать, что я рад находиться здесь, с вами, дорогие священники Рима. Это настоящая радость – видеть столько хороших пастырей, служащих «Доброму Пастырю» здесь, в главном оплоте христианства, в Церкви, которая «предстоятельствует в любви» и которая должна быть образцом для других поместных Церквей. Спасибо за ваше служение!
Перед нами яркий пример дона Андреа, показывающего нам, как оставаться священником до конца: умереть ради Христа во время молитвы и свидетельствовать, таким образом, с одной стороны, о глубокой духовной связи своей жизни с Христом, а с другой – давать свое свидетельство перед людьми в действительно «периферической» точке мира, будучи окруженным ненавистью и фанатизмом. Это свидетельство вдохновляет всех следовать за Христом, отдать жизнь за других, и именно так обрести Жизнь.
1. О. Лучио Мария Дзаппаторе, кармелит, священник прихода Пресвятой Марии «Regina Mundi»: «Святейший Отец, мы впервые собрались на эту великопостную встречу с Вами. Мне хотелось бы вспомнить возлюбленного Раба Божия Иоанна Павла II. Во время Великого Поста 2004 года он приветствовал нас тремя фразами, ставшими отныне знаменитыми – «damose da fa'» (давайте примемся за дело), «volemose bene» (давайте любить друг друга) и «semo romani» (все мы – римляне), – которые облетели весь мир. Мы, приходские священники Рима, ревностно храним их в своих сердцах, как его духовное завещание. Но теперь нужно следовать дальше. Сегодня мы встречаемся с новым Папой. Я уловил знак преемственности между Вами и возлюбленным Вашим предшественником в одной фразе, которую Вы произнесли во время похорон Папы Войтылы. Эта фраза на мгновение прервала нашу скорбь и заставила взорваться всю площадь св. Петра нескончаемыми аплодисментами, когда Вы сказали: ‘Мы можем быть уверены, что возлюбленный наш Папа стоит сейчас у окна в доме Отца, он видит нас и благословляет’. Эта фраза вдохновила меня на сонет – написанный на римском диалекте, – который я посвятил Вам: ‘Na finestra su ner cielo’ (Окно высоко на Небесах)».
Что касается первого выступления, то я хочу прежде всего сказать большое спасибо за эти изумительные стихи! Не перевелись еще поэты и художники в Церкви Рима, среди пресвитеров Рима, и у меня еще будет возможность поразмышлять над этими прекрасными словами, проникнуться ими и помнить, что это «окно» всегда «открыто». Может быть, именно это и есть случай, чтобы напомнить о главном наследии великого Папы Иоанна Павла II, чтобы продолжать полнее осваивать это наследие.
Вчера мы начали Великий Пост. Литургия сегодняшнего дня содержит глубокое указание на главное значение Четыредесятницы: она является своеобразным «дорожным указателем» для нашей жизни. Поэтому мне кажется – я говорю, ссылаясь на Папу Иоанна Павла II, – что нам следует быть немного настойчивее в отношении того, что говорится в сегодняшнем первом чтении. Великая речь Моисея на пороге Святой Земли, после сорока лет паломничества в пустыне – это краткое изложение всей Торы, всего Закона. Здесь мы находим самое главное не только для еврейского народа, но и для нас. Этим самым важным является слово Бога: «Жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие. Избери жизнь» (Втор 30,19). Это основополагающее слово Великого Поста является также основополагающим словом наследия нашего великого Папы Иоанна Павла II: избрать жизнь. Таково наше священническое призвание: избрать самим жизнь и помочь избрать жизнь другим. Речь идет об обновлении во время Четыредесятницы нашего, так сказать, «фундаментального выбора», выбора в пользу жизни.
Однако, сразу возникает вопрос: как избрать жизнь? Как это сделать? Размышляя, мне пришло на ум, что великий отход от христианства, имевший место на Западе за последние сто лет, был осуществлен именно во имя выбора в пользу жизни. Было сказано – я имею в виду Ницше, а также многих других, – что «христианство является выбором против жизни. Что со своим Крестом, со всеми Заповедями, со всеми своими ‘Нет’, которые нам предлагает христианство, оно закрывает перед нами двери жизни. Но мы хотим жить, и делаем, в конце концов, выбор в пользу жизни, освобождаясь от Креста, освобождаясь от всех этих Заповедей и всех этих 'Нет’; мы хотим иметь жизнь в избытке, ничего, кроме жизни». Здесь на ум сразу приходят слова из сегодняшнего евангельского чтения: «Кто хочет жизнь свою сберечь, тот потеряет ее; а кто потеряет жизнь свою ради Меня, тот сбережет ее» (Лк 9, 24). Делая выбор в пользу жизни, мы должны помнить прежде всего об этом парадоксе. Не присваивая жизнь, но лишь давая жизнь, не сберегая ее для себя, но, отдавая ее, мы можем обрести ее. В этом заключается высший смысл Креста: не жить для себя, но отдавать жизнь.
Таким образом, Новый и Ветхий Заветы идут вместе. В первом чтении из Книги Второзакония ответ Бога таков: «Вот я сегодня предложил тебе любить Господа Бога твоего, ходить по путям Его, и исполнять заповеди Его и постановления Его и законы Его, дабы ты жил» (30, 16). На первый взгляд нам это может не понравиться, но это путь: выбор в пользу жизни и выбор в пользу Бога идентичны. Господь говорит об этом в Евангелии от св. Иоанна: «Сия же есть жизнь вечная: да знают Тебя» (Ин 17, 3). Человеческая жизнь выражает себя в отношениях с другими. Лишь в отношениях, не замыкаясь в себе, мы может иметь жизнь. И основополагающими отношениями являются отношения с Творцом, иначе другие отношения не будут прочными. Следовательно, главное – это сделать выбор в пользу Бога. Мир, в котором нет места Богу, мир, забывший Бога, утрачивает жизнь и погружается в культуру смерти. То есть, избрать жизнь, сделать выбор в пользу жизни – это означает прежде всего избрать отношения с Богом. Однако, сразу возникает вопрос: с каким Богом? Здесь нам вновь на помощь приходит Евангелие: с тем Богом, Который явил нам Свой лик во Христе, с тем Богом, Который победил ненависть на Кресте, оставаясь последовательным в любви до конца. Так, избирая этого Бога, мы избираем жизнь.
Папа Иоанн Павел II подарил нам великую энциклику «Evangelium vitae». В ней – представляющей собой как бы отражение проблем современной культуры, чаяний и опасностей – становится очевидным, что общество, забывающее Бога, отвергающее Бога ради того, чтобы «жить», впадает в культуру смерти. Именно с целью жить в свое удовольствие говорят «нет» ребенку, потому что он, якобы, отнимает часть жизни; говорят «нет» будущему, желая иметь все в настоящем; говорят «нет» как зарождающейся, так и страдающей жизни, идущей к смерти. Эта кажущаяся культура жизни становится антикультурой смерти, в которой отсутствует Бог – тот Бог, Который не приказывает нам ненавидеть, но побеждает ненависть. Мы делаем здесь настоящий выбор в пользу жизни. И тогда все становится связанным между собой: глубочайший выбор в пользу Распятого Христа связан с самым совершенным выбором в пользу жизни, с первого до последнего момента.
Это, мне кажется, в какой-то степени является сутью нашей пастырской деятельности: помочь сделать настоящий выбор в пользу жизни, обновить связь с Богом, как связь, дающую нам жизнь и указывающую путь к жизни. И таким образом вновь полюбить Христа, Который из самого неизвестного Существа, который оставался для нас далеким и загадочным, стал Богом известным, Богом с человеческим лицом, Богом, Который есть любовь. Давайте помнить именно этот основополагающий для жизни пункт и считать, что в этой программе есть все Евангелие – от Ветхого до Нового Завета, – имеющего своим центром Христа. Великий Пост для нас самих должен стать временем обновления нашего познания Бога, нашей дружбы с Иисусом, чтобы быть, таким образом, способными убедительно привести других к выбору в пользу жизни, который прежде всего есть выбор в пользу Бога. Нам самим должно быть ясно, что, выбирая Христа, мы выбираем не отрицание жизни, но реально выбираем жизнь в изобилии.
Христианский выбор по своей сути очень прост: это ответ «да» жизни. Но это «да» осуществляется не с неизведанным Богом, а лишь с Богом с человеческим лицом. Он осуществляется в следовании этому Богу в общении любви. Все, что я сказал, является попыткой обновить нашу память по отношению к великому Папе Иоанну Павлу II.
2. О. Флавио Аллегро, настоятель прихода св. Леонардо Муриальдо. Он рассказал о своей встрече – состоявшейся 10 лет назад перед Рождественскими яслями на площади св. Петра – с тогдашним кардиналом Йозефом Ратцингером. «Я пошел навстречу Вам, чтобы поздороваться, и люди, шедшие за нами, узнали Вас и начали аплодировать. Вы же, очень приветливо и сердечно указав на пожилую и худенькую синьору, пришедшую с Вами, сказали: не нужно аплодировать мне, поаплодируйте этой синьоре. Она – мама». О. Аллегро напомнил об этом эпизоде, чтобы получить, как настоятель прихода, слова утешения и радости для матерей: «Вспоминая наших мам, – пояснил он, – их веру, влияние и духовную силу, которую они имели в нашем христианском и человеческом воспитании, подскажите нам, Ваше Святейшество, как разговаривать с мамами детей, неохотно посещающих Катехизис. Скажите нам слово, Святейший Отец, чтобы мы могли передать его матерям: вот что говорит вам Папа».
Перейдем ко второму вопросу, такому симпатичному, касающемуся мам. Я бы сказал, что сейчас я не могу излагать каких-то великих программ, специально предназначенных матерям. Просто скажите им: Папа вас благодарит! Он благодарит вас за то, что вы подарили жизнь, за то, что желаете этой растущей жизни и желаете таким образом строить человеческий мир, внося вклад в будущее человечества. И вы делаете это, не только давая биологическую жизнь, но передавая суть жизни, знакомя ваших детей с Иисусом, вводя их в дружбу с Иисусом. Это есть основа любого Катехизиса. Следовательно, необходимо благодарить матерей прежде всего за то, что они имели мужество дать жизнь. И следует просить их, чтобы они сделали этот дар жизни полным, даруя своим детям дружбу с Иисусом.
3. Дон Альберто Пачини, ректор храма св. Анастасии на Палатине: «На протяжении пяти лет этот храм является местом постоянного евхаристического поклонения: Пресвятое Таинство выставлено для поклонения верных, которые сменяют друг друга днем и ночью, 24 часа в сутки. Предлагаю, чтобы такие храмы неустанного поклонения были во всех пяти секторах Рима».
Третьим было выступление ректора церкви св. Анастасии. Здесь, вероятно, можно сказать попутно, что церковь св. Анастасии была дорога мне еще до того, как я ее увидел, потому что это была титулярная церковь нашего кардинала де Фаульхабера (Михаэль фон Фаульхабер, архиепископ Мюнхен-Фрайзингский. Увидев его в 5 лет Йозеф Ратцингер пожелал стать кардиналом и именно этот кардинал рукоположил его в священники спустя 19 лет. прим ред.). Он всегда говорил нам, что в Риме у него есть своя церковь, св. Анастасии. Мы всегда встречались с этой общиной по случаю второй мессы Рождества, посвященной «стоянию» св. Анастасии. Историки говорят, что именно туда отправлялся Папа Римский, чтобы нанести визит византийскому правителю, престол которого находился там. Эта церковь напоминает нам также о св. Анастасии, то есть об «Anastasis»: в Рождество мы думаем также о Воскресении. Я не знал, что сейчас церковь является местом «неустанного Поклонения», и я благодарен за то, что мне сообщили об этом; следовательно, это одно из главных мест жизни веры в Риме. Предложение создать в пяти секторах римской епархии пять мест Неустанного Поклонения передаю с полным доверием в руки кардинала-викария. Хотелось бы только сказать: благодарение Богу за то, что после Собора, после периода, во время которого смысл евхаристической адорации был немного утрачен, теперь повсюду в Церкви возрождается радость этой адорации, как мы видели и слышали на Синоде, посвященном Евхаристии. Конечно, с помощью соборной Конституции о Литургии было прежде всего открыто все богатство осуществляемой Евхаристии, в которой исполняется заповедь Господа: Он дает Себя нам, а мы отвечаем, отдавая себя Ему. Но теперь мы вновь обнаружили, что этот центральный аспект – дарованный нам Господом, чтобы мы могли прославлять Его жертву и входить, таким образом, в сакраментальное, почти телесное общение с Ним – утрачивает свою глубину и даже свое человеческое богатство, если недостает Поклонения, как акта, вытекающего из полученного Причастия: поклонение состоит в том, чтобы войти, всей глубиной своего сердца, в общение с Господом, телесно присутствующим в Евхаристии. В дароносице Он всегда отдает Себя в наши руки и призывает присоединиться к Своему Присутствию, к Своему воскресшему Телу.
4. Дон Андреа Лонардо, настоятель храма св. Мелании Младшей, в своем выступлении назвал Бенедикта XVI «учителем, направляющим мысль к полностью человеческой вере». «Нас всегда впечатляют Ваши выступления, где каждый пункт находится в гармонии с другими, в живом, не абстрактном синтезе». «Как мы можем помочь мирянам понять этот синтез гармонии, эту кафоличность веры?»
Перейдем теперь к четвертому вопросу. Если я правильно понял, но я не уверен, вопрос был: «Как прийти к живой вере, к вере поистине католической, к вере конкретной, действенной?» Вера, в конечном счете, – это дар. Следовательно, первое условие его получения – это позволить подарить себе что-то, не быть самодостаточными, не делать все самим, потому что мы не можем этого, но открыть себя в осознании, что Господь действительно дарует. Мне кажется, что этот жест открытия является также первым жестом молитвы: быть открытым к присутствию Господа и к Его дару. И это также первый шаг в принятии чего-то, что мы не можем иметь сами по себе, пытаясь сделать это для себя. Этот жест открытия, молитвы – даруй мне веру, Господи! – следует делать всем своим существом. Следует быть готовыми принять дар и позволить пропитать этому дару наши мысли, чувства, волю. Здесь, мне кажется, очень важно подчеркнуть самое главное: никто не верит лишь сам по себе. Мы всегда веруем в Церкви и вместе с Церковью. Выражение веры – это акт, всегда разделяемый с другими, это согласие войти в общность пути, жизни, слова, мысли. Мы не «создаем» веру, в том смысле, что ее прежде всего дает Бог. Однако, мы не «создаем» ее также и в том смысле, что она не должна изобретаться нами. Мы должны, так сказать, позволить себе «упасть» в общину веры, Церкви. Веровать – это акт сам по себе вселенский. Это участие в великой непоколебимой истине, присутствующей в живом субъекте Церкви. Лишь так можно понять Священное Писание в разнообразии его толкований, развившемся в течение веков. Это – Писание, поскольку оно является составной частью, выражением единого субъекта – Народа Божия, – который в своем паломничестве всегда остается одним и тем же субъектом. Естественно, это субъект, говорящий не от себя, это субъект, сотворенный – или, согласно классическому выражению, «вдохновленный» – Богом, субъект, который получает это слово, затем толкует и передает его. Эта синергия очень важна. Мы знаем, что, согласно исламской вере, Коран – это книга, данная Богом в словесной форме, без посредничества человека. Пророк не участвовал в этом. Он только записал это слово и передал его. Это слово Бога в чистом виде. В то время как у христиан Бог входит в общение с нами, заставляет нас сотрудничать, создает этот субъект, и в этом субъекте растет и развивается Его слово. Эта человеческая сторона является важной, так же, как и возможность видеть, как отдельные слова действительно становятся Словом Божиим лишь в единстве всего Писания в живом субъекте народа Божия. Следовательно, первым элементом является дар Бога; вторым – соучастие в вере странствующего народа, общение в Святой Церкви, которая, со своей стороны, получает Слово Божие и является Телом Христовым, вдохновляемым живым Словом, божественным Логосом. Мы должны углублять, день за днем, эту нашу общность со Святой Церковью и тем самым со Словом Божиим. Они не являются двумя противоположностями, так, что можно было бы сказать: я – больше за Церковь, или я – больше за Слово Божие. Лишь вместе, сообща, можно находиться в Церкви, стать частью Церкви, стать членами Церкви, жить Словом Божиим, в котором заключена жизненная сила Церкви. И тот, кто живет Словом Божиим, может жить им лишь потому, что оно является живым и жизнеспособным в живой Церкви.
5. Дон Дженнаро Перукатти, заместитель настоятеля храма св. Иоанна Боско сказал о Папе Пие: «2 марта 1876 года в Риме родился Эудженио Пачелли, а 2 марта 1939 года он был избран Понтификом. Имя этого великого Папы, кажется, покрыто легкой завесой молчания. Эудженио Пачелли был рукоположен в епископы Бенедиктом XV в Сикстинской Капелле 13 мая 1917 года, когда Мария явилась в Фатиме. Пий XII любил Пресвятую Деву: он был Папой, утвердившим догму Успения, Папой, объявившим Год, посвященный Марии. Он был последним, канонизировавшим одного из Понтификов, святого Пия X. Мы действительно многим обязаны этому Папе; но, к сожалению, в Ватиканских гротах невозможно найти его могилу, к ней нет прохода. Ваше Святейшество, верните нам этого великого Понтифика Pastor Angelicus, так любившего Германию. Немцы также любили Пия XII, Апостольского нунция в Берлине. Мы все надеемся, что, вместе с рабами Божьими Иоанном Павлом II, Павлом VI, Иоанном Павлом I и блаженным Иоанном XXIII, будет скоро вознесен к славе алтарей и Эудженио Пачелли, Пий XII».
Пятое выступление было о Папе Пие XII. Спасибо за это выступление. Он был Папой времен моей молодости. Мы все его почитали. Как было справедливо сказано, он очень любил немецкий народ и защищал его в великой катастрофе после войны. И я должен добавить, что прежде чем стать нунцием в Берлине, он был нунцием в Мюнхене, поскольку в Берлине не было еще Папского представительства. И мы даже жили недалеко от него. Думаю, это удобный случай, чтобы выразить благодарность всем великим Папам прошлого века. Начался век со св. Пия X, затем Бенедикт XV, Пий XI, Пий XII, Иоанн XXIII, Павел VI, Иоанн Павел I, Иоанн Павел II. Мне кажется, что это был особый дар в столь трудном столетии, с двумя мировыми войнами, с двумя разрушительными идеологиями: фашистским нацизмом и коммунизмом. Именно в ходе этого столетия, противостоявшего вере Церкви, Господь дал нам целый ряд великих Пап, а вместе с ними – духовное наследие, подтвердившего, я бы сказал, исторически, истинность примата Преемника Петра.
6. Дон Паоло Риччарди, настоятель прихода св. Сильвии, в своем выступлении исходил из предпосылки, что римская епархия в эти годы пытается ответить на вопрос о том, как лучше соответствовать требованиям и потребностям современной семьи. «Необходимо придать семьям жизненную силу, сделать их не объектом, но субъектом пастырской деятельности, превратив наши приходы в большую семью, в которой никто не чувствует себя забытым. В наше время семье угрожает релятивизм и равнодушие. Родители вечно заняты и почти не участвуют в воспитании детей. Они нуждаются в помощи. Кроме традиционных путей в пастырских программах мы ищем также новые пути: семейная катехизация, встречи с родителями до и после крещения, семейные группы. Они нуждаются в священниках, которые помогли бы им узнать Бога. Следует также окружить вниманием молодые супружеские пары».
Следующее выступление, посвященное семье, было настоятеля прихода св. Сильвии. Здесь мне остается только полностью согласиться. И во время визитов ad limina я всегда говорю с епископами о семье, подвергающейся в миру разным угрозам. Она находится под угрозой в Африке, потому что там с трудом происходит переход от «mariage coutumier» (традиционного брака) к «mariage religieux» (браку, заключенному в Церкви), потому что боятся окончательности.
В то время как на Востоке страх не иметь детей мотивирован боязнью упустить что-то от жизни, там противоположная ситуация: до тех пор, пока не убедятся, что женщина может иметь детей, не осмеливаются на окончательный брак. Потому число браков, заключенных в Церкви, остается относительно небольшим, и многие даже «добрые» христиане, даже с твердой волей быть христианами, не совершают этого последнего шага. Брак находится под угрозой также в Латинской Америке, по другим причинам, и подвергается сильному риску, как известно, на Западе. Тем более мы должны – мы как Церковь – помогать семьям, которые являются основной ячейкой здорового общества. Только так в семье может возникнуть общность поколений, в которой память прошлого живет в настоящем и открывает себя к будущему. Так, в реальности, продолжается, развивается и идет вперед жизнь. Истинный прогресс невозможен без этой преемственности жизни и, так же, он не возможен без религии. Семья не может выжить без веры в Бога, без веры во Христа, даровавшему нам вместе с жизнью также способность верить. Мы видим это сегодня. Семью спасает только вера во Христа и ее участие в вере Церкви, и, с другой стороны, Церковь может жить, лишь если спасается семья. У меня сейчас нет рецепта, как это сделать. Но, мне кажется, что мы должны всегда помнить об этом и делать все, что благоприятствует семье: проводить беседы с семейными группами, семейные катехезы, учить молитве в семье. Это мне кажется очень важным: так, где молятся вместе, присутствует Господь, присутствует эта сила, которая может даже растопить «склерокардию», жестокосердие, которое, согласно Господу, есть истинная причина развода. Ничто другое – лишь присутствие Господа помогает нам реально прожить то, что с самого начала предназначил нам Творец и подтвердил Искупитель. Учить молиться в семье и призывать тем самым молиться с Церковью. А затем находить и другие способы.
7. Дон Марко Валентини, приходской викарий храма св. Джироламо в Корвиале, рассказал об одной матери семейства и о монахинях, посвятивших себя оказанию помощи священникам, переживающим кризис: «Этот опыт навел меня на мысль: почему не допустить женщин к управлению Церковью? Хотя их точка зрения в принятии решений отличается от мужской. Женщины часто трудятся на харизматическом уровне, молитвой, или – на практическом, как св. Катерина Сиенская, вернувшая Папу в Рим. Поэтому, следовало бы расширить их роль также и на учредительном уровне, чтобы они могли помогать не только священникам, переживающим трудности, но и всем пресвитерам, когда они должны принять важные решения».
Теперь я отвечаю заместителю настоятеля церкви св. Джироламо – вижу, что он тоже очень молодой, – который говорил о том, что делают женщины в Церкви, в том числе и для священников. Могу лишь подчеркнуть, что на меня всегда производит огромное впечатление – в первом Римском Каноне – особая молитва о священниках: «Nobis quoque peccatoribus». Так вот, в этом реалистическом смирении священников мы, именно как грешники, просим Господа помочь нам быть Его слугами. В этой молитве о священниках – именно в этой, и ни в какой другой – появляется семь женщин, окружающих священника. Они проявляют себя именно как верующие женщины, помогающие нам в нашем пути. Каждый, конечно, имел этот опыт. Таким образом Церковь находится в большом долгу благодарности к женщинам. И Вы справедливо подчеркнули, что – на харизматическом уровне – женщины делают очень много, я бы даже сказал, для правления Церковью, начиная с монахинь, с сестер великих Отцов Церкви, таких, как св. Амвросий, и до великих женщин средневековья – св. Ильдегарды, св. Катерины Сиенской, затем св. Тереза Авильская – и до Матери Терезы. Я бы сказал, что в строгом смысле слова этот харизматический сектор, несомненно, отличается от сектора служебного, но он является настоящим и глубоким участием в управлении Церковью. Разве можно было бы представить себе управление Церковью без этого вклада, который зачастую становится весьма ощутимым, например, когда св. Ильдегарда критикует епископов, или когда святые Бригида и Катерина Сиенская настаивают и добиваются возвращения Пап в Рим? Этот фактор является неизменно определяющим, без которого Церковь не может жить. И Вы справедливо говорите: мы желаем, чтобы женщины имели более широкий доступ к правлению Церковью, чтобы они могли служить ей. Ваш вопрос заключается в этом. Как известно, священническое служение предназначено Господом для мужчин, поскольку оно является правлением в глубоком смысле, которое, в конечном счете, есть Таинство, управляющее Церковью. Это решающий пункт. Не человек управляет, но священник, верный своей миссии, в том смысле, что он является Таинством, через которое управляет Сам Христос, как через Евхаристию, так и через другие Таинства, и, таким образом, предстоятельствует всегда Христос. Тем не менее, вопрос поставлен правильно – нельзя ли предоставить женщинам больше пространства, больше ответственности также и в служебном плане, несмотря на то, что здесь Таинство и харизма являются единым путем, в котором осуществляет себя Церковь.
8. Монс. Лоренцо Минути, руководитель римского отделения GRIS (Исследования и сбор социально-религиозной информации о сектах), которому CEI поручило миссию вызволения жертв из религиозных сект, поблагодарил Бенедикта XVI от имени этих жертв: «Спасибо Вам за неоднократные обличения вреда, вызываемого этими сектами. Многие простые люди неспособны самостоятельно обнаружить их уловки, как злополучные путники на знаменитой дороге из Иерусалима в Иерихон. Им требуется помощь опытных и хорошо информированных самарян. Святейший Отец, разве подготовка таких самарян в семинариях, на специальных курсах в наших университетах и в ходе постоянного образования духовенства, уже пекущегося о душах, не является сегодня насущной потребностью?
Я вообще не понял восьмого выступления. Главное, что я понял, – что человечество, идя сегодня из Иерусалима в Иерихон, сталкивается на своем пути с разбойниками, и что добрый самарянин помогает ему, проявляя милосердие Господне. Можно лишь подчеркнуть, что, в конце концов, человек попадал и попадает вновь в руки разбойников, и Христос исцеляет его. Мы должны и можем помочь ему, как в служении любви, так и в служении веры, которое является также служением любви.
9. Дон Альфио д'Агостино, настоятель храма свв. мучеников Уганды, рассказал о своем личном опыте: кардинал Руини назначил его в этот храм 3 июня 1999 года, в день праздника покровителей прихода. «На сегодняшний день в приходе 2 священника-викария, один диакон, и еще один священник приходит помогать нам. Мы стараемся быть единодушными между собой и молиться вместе».
Затем было выступление настоятеля прихода мучеников Уганды. Спасибо за этот вклад. Он напоминает нам об африканском континенте, великой надежде Церкви. За последние месяцы я принял большинство африканских епископов с визитом ad limina. И для меня было весьма назидательно и утешительно видеть епископов высокого богословского и культурного уровня, ревностных епископов, которых действительно вдохновляет радость веры. Мы знаем, что эта Церковь находится в хороших руках, но она все же страдает, поскольку народы еще не сформировались. В Европе именно через христианство были сформированы – помимо уже существовавших народностей – великие нации, великие языки, и возникли общности культур и пространства мира, хотя впоследствии эти нации, восстав друг против друга, создали новую, доселе не существовавшую разновидность войны. На большей части территории Африки все еще сохраняется это положение, где в основном главенствуют отдельные этнические группы. Колониальная власть навязала границы, в которых теперь должны формироваться нации. Но им все еще трудно найти себя в этой общей массе и найти – кроме этнических связей – единство в демократическом правительстве, а также возможность противостоять продолжающемуся колониальному произволу. Африка остается объектом произвола великих сил, и многие конфликты не приобрели бы такой формы, если бы за этим не стояли интересы сильных мира сего. При этом положении Церковь, с ее католическим единством, является объединяющим фактором. Во многих ситуациях, особенно после великой войны в Демократической Республике Конго, Церковь остается единственно действующей реальностью, которая позволяет продолжать жизнь, оказывает необходимую помощь, гарантирует сосуществование и помогает найти пути к созданию единства. В этом смысле деятельность, осуществляемая Церковью в таких ситуациях, затрагивает также вопросы, обычно находящиеся в ведении политиков: она дает возможность жить вместе, восстанавливать разрушенную общность, а также вернуть утраченный из-за вспышки ненависти дух примирения. Многие мне говорили, что именно в подобных ситуациях таинство Покаяния имеет огромное значение как сила примирения, и что его следует уделять также в этом смысле. Одним словом, я хотел сказать, что Африка – это континент великой надежды, великой веры, волнующих церковных реальностей, ревностных священников и епископов. Но он также остается континентом, нуждающимся – впоследствии разрушительных факторов, привнесенных туда из Европы – в нашей братской помощи. А она может родиться лишь из веры, рождающей также вселенскую любовь, которая выше человеческих раздоров. На нас лежит огромная ответственность за этот континент. Европа импортировала туда свои идеологии, сделала объектом своих интересов, но, вместе с миссией, она принесла средство исцеления. Сегодня мы еще больше обязаны иметь ревностную веру, которую можно передать другим, веру, внушающую желание помочь другим, мы обязаны четко понимать, что дать веру – это не значит прививать дух отчуждения, но передать истинный дар, в котором человек нуждается именно потому, что является творением любви.
10. О. Дамиано Ла Манна, из ордена «босых» кармелитов, является заместителем настоятеля прихода св. Терезы Авильской и аниматором кармелитского движения в Риме: эти три служения – сказал он – «несут мне радость из-за моего призвания к монашеской жизни, к епархиальной Церкви и к церковному движению, а также заставляют смотреть на ситуацию в Риме с беспокойством; особенно это касается молодежи и подростков – многие из них предоставлены сами себе. Недавно я услышал, что молодежь называют «периферией человечества». Я считаю, что нам – священникам, мирянам, монашествующим – следует учиться использовать в полную силу наши харизмы и поставить их на служение катехизации. Вероятно, нам следует вновь обратить внимание на святых: созерцать их, любить их, следовать их примеру».
Последним выступал кармелит, заместитель настоятеля прихода св. Терезы Авильской, откровенно поделившийся с нами своими тревогами. Было бы, несомненно, ошибкой предаться легкомысленному оптимизму и сказать, что сегодня ничего особенного не грозит молодежи, детям, семьям. Следует серьезно воспринимать эти угрозы, возникающие там, где отсутствует Бог. Мы должны все больше чувствовать свою ответственность, дабы в их жизни присутствовал Бог, и, следовательно, – надежда и способность идти с уверенностью к будущему.
* * *
11. После ответов Бенедикта XVI на первые 10 вопросов выступил дон Джакомо Мартинелли, представитель Папской академии Непорочного Зачатия. Он напомнил, что во время представления энциклики «Deus сaritas est» в соборе св. Иоанна на Латеране прозвучало утверждение, что жертвами современной «пустыни любви» являются подростки, что они ужасно страдают от недостатка любви в мире. Они страдают от страха одиночества и боязни быть непонятыми. «Эти же два слова прозвучали также во время Вашей встречи летом со священниками Валле д'Аоста. На этот раз они касались одиночества священников и непонимания их идентичности и их церковной функции. Это навело меня на мысль, что, вероятно и нам, священникам, трудно перейти от любви к себе к дару самого себя другим. Поэтому мы спрашиваем у Вас, Ваше Святейшество: как нам стать «специалистами» в агапэ, как постоянно пребывать в полноте любви, необходимой для того, чтобы стать даром для других, чтобы помочь им?».
Я вновь беру слово, и начну с Папской академии. То, что Вы сказали о проблеме подростков, об их одиночестве и о непонимании со стороны взрослых, мы сталкиваемся с этим сегодня. Интересно, что эта молодежь, которая на дискотеках пытается завязать очень близкие отношения, на самом деле страдает от глубокого одиночества и, естественно, от непонимания. Мне это кажется, в определенном смысле, выражением факта – как уже было сказано, – что отцы в большинстве своем не участвуют в семейном воспитании. Но и матерям приходится работать вне дома. Общение между ними очень поверхностное. Каждый живет в своем мире: они не соприкасаются мыслями, чувствами, они ими не делятся. Огромная проблема, свойственная этому времени, – в котором каждый, желая жить для себя, не может сделать это полноценно, поскольку обособляется и изолирует себя от окружающих – заключается в том, чтобы обрести глубокое общение, которое, в конечном счете, может прийти из общей для всех душ основы, из объединяющего всех нас божественного присутствия. Для этого, мне кажется, нужно преодолеть одиночество, а также непонимание, поскольку последнее является результатом того, что мысль сегодня фрагментирована. Каждый ищет свой способ мыслить, жить, и он не связан с другими глубоким видением жизни. Молодежь видит перед собой новые горизонты, в освоении которых не может принять участие предыдущее поколение, поскольку отсутствует преемственность видения мира, охваченного все более стремительной чередой изобретений. За десять лет были осуществлены такие изменения, которые в прошлом не могли произойти и за сто лет. Так реально разделяются миры. Я вспоминаю свою молодость и наивность – если так можно сказать, – с которой мы жили в полностью аграрном обществе, по сравнению с нынешним. Мы видим, что мир все стремительнее меняется и дробится с этими изменениями. Поэтому, во время обновления и изменения, элемент постоянного становится самым важным. Помню, когда на Соборе обсуждалась Конституция «Gaudium et spes», то, с одной стороны, было признание нового, принятие Церковью новой эпохи с ее новшествами и отказ от романтизма прошлого – отказ правильный и необходимый. Но затем Отцы сказали – доказательство тому можно найти также в тексте, – что даже несмотря на это, несмотря на необходимую готовность идти вперед, оставляя даже что-то из того, что было дорого, существует нечто неизменяемое: это сама человечность, факт, что человек является творением. Человек не принадлежит полностью истории. Абсолютизация историзма, в том смысле, что человек неизменно является плодом исключительно определенного периода, неправильна. Существует природа человека, как творения, и именно она дает нам возможность жить во время перемен и сохранять свою идентичность. Это не является прямым ответом на вопрос, что нам следует делать, но, мне кажется, может послужить первым шагом к тому, чтобы поставить диагноз. Откуда это одиночество в обществе, которое, с другой стороны, кажется массовым? Откуда это непонимание в обществе, в котором все пытаются понять друг друга, где общение – это все, и где прозрачность всего для всех является высшим законом? Ответ заключается в том, что мы видим изменения в нашем собственном мире и не придаем достаточного значения элементу, объединяющему всех нас, элементу сотворенности, который становится доступным и реальным в определенной истории: в истории Христа, которая не противостоит сотворенности, но восстанавливает то, чего желал Творец, как говорит Господь о браке. Христианство, именно подчеркивая историю и религию как исторический факт, данный в истории, начиная с Авраама, а, следовательно, как историческую веру – именно открыв дверь современности с ее чувством прогресса, постоянного движения вперед, является в то же самое время верой, основанной на Творце, Который являет Себя и делает Себя присутствующим через определенное событие, которое продолжается в истории и создает общение между душами. Поэтому я думаю – также и здесь, – что глубоко переживаемая вера, полностью открытая к современности и в равной степени открытая к Богу, сочетает в себе две вещи: уважение инаковости и новизны, и преемственность нашего бытия, сообщаемость между людьми и временами.
Другим пунктом вопроса было: как нам прожить жизнь как дар? Этот вопрос мы задаем себе особенно сейчас, во время Великого Поста. Давайте вновь сделаем выбор в пользу жизни, который, как я сказал, является выбором не ради того, чтобы владеть собой, но чтобы отдавать себя другим. Мне кажется, что это можно сделать лишь благодаря постоянной беседе с Господом и беседе между нами. Необходимым средством постоянного возрастания в ответ на недостаточную способность отдавать себя другим является «correctio fraterna». Однако, мне кажется, что здесь также следует объединить две вещи. С одной стороны, необходимо принять нашу недостаточность со смирением, принять это «Я», вовсе не совершенное, но всегда устремленное к Господу, чтобы достичь общности с Господом и со всеми.
Это смирение, с которым мы принимаем также и наши недостатки, очень важно. Лишь так, с другой стороны, мы можем возрастать, созревать и молить Господа, чтобы Он помог нам не уставать в пути, принимая со смирением, что мы никогда не достигнем совершенства и прощая недостатки – прежде всего других. Принимая свои недостатки, нам легче принять недостатки других, предоставляя Господу вновь и вновь формировать нас.
12. О. Кармело Витруньо, монах-кармелит, капеллан больницы «Сандро Пертини». Он передал Святейшему Отцу привет от своих собратьев, работающих в этой сфере, от больных и врачей. Упомянув о роли современных СМИ, священник сказал: «Святейший Отец, мы просим у Вас слова ободрения, чтобы Церковь встряхнулась от своего оцепенения и использовала свои лучшие силы – мирян, мужчин и женщин, священников и епископов, – чтобы они всегда были солью, светом и закваской в этой сфере». «В не меньшем ободрении нуждаются те, кто работает в сфере пастырства больных, чтобы они не забывали, что Иисус пришел, чтобы коренным образом исцелить человека».
Теперь больницы. Спасибо за привет от них. Мне не было знакомо такое мнение, согласно которому священник несет свое служение в больнице, потому что сделал что-то плохое... Я всегда думал, что главное служение священника – это служить больным и страждущим, потому что Господь пришел, чтобы быть прежде всего с больными. Он пришел, чтобы разделить наши страдания и исцелить нас. Африканским епископам во время их визита ad limina я сказал, что двумя столпами нашей работы являются воспитание – то есть формирование человека, что включает в себя множество аспектов, таких, как обучение, профессионализм, духовное воспитание личности, – и исцеление. Следовательно, главным, основополагающим служением Церкви является исцеление. И все это осуществляется в африканских странах: Церковь предлагает исцеление. Она представляет людей, помогающих больным исцелиться телом и душой. Поэтому мне кажется, что именно в Господе мы должны видеть образец священника, чтобы исцелять, помогать, поддерживать и вести к исцелению. Это является основополагающим для обязательства Церкви; это основополагающая форма любви, а, следовательно, основополагающее выражение веры. Как следствие, это также центральный пункт в священничестве.
13. Дон Эджидио Мотта, настоятель храма Покровителей Италии Франциска и Катерины: «В сентябре прошлого года мне посчастливилось принять участие в экуменической встрече, состоявшейся в Православном Патриаршестве Афин. Это был глубоко обогащающий диалог. Я полагаю, что духовенство должно избегать конфликтных отношений и установить откровенный и спокойный диалог со всеми. Не только потому, что в наших приходах есть православные из числа эмигрантов, которым мы уделяем особое внимание, и что мы живем рядом с приверженцами других конфессий; но и из-за того, что каждый день мы сталкиваемся с людьми самых разных убеждений».
Далее, отвечаю заместителю настоятеля прихода во имя святых Покровителей Италии, рассказавшем нам о диалоге с православными и об экуменическом диалоге вообще. Мы видим в сегодняшнем международном положении, что диалог на всех уровнях является основательным. Весьма важно, чтобы христиане не были закрыты между собой, но открыты, и именно в отношениях с православными я вижу, что личные связи являются прочными. В доктрине мы по большей части едины по всем основным пунктам, и все-таки именно там кажется очень сложным достичь прогресса. Но, становясь ближе в общении, в совместном опыте жизни веры, можно лучше узнать друг друга как чад Божиих и учеников Христа. Таков мой опыт почти сорока, пятидесяти лет: это опыт общего ученичества, который мы, наконец, переживаем в одной вере, в одном апостольском преемстве, с одними таинствами, а значит и с великой традицией молитвы; это разнообразие и множество религиозных культур, культур веры – прекрасно. Очень важно иметь этот опыт, и мне кажется, может быть, что убеждение части монахов Афона против экуменизма вызвано также отсутствием такого опыта, в котором можно увидеть и почувствовать, что и другой принадлежит тому же Христу, принадлежит той же общности со Христом в Евхаристии. Это очень важно: мы должны терпеть существующее разделение. Св. Павел говорит, что расколы необходимы на определенное время, и Господь знает – зачем: чтобы испытать нас, чтобы поучить нас, дать нам созреть, сделать нас более смиренными. Но в то же самое время мы обязаны идти к единству, и уже само наше стремление является своеобразной формой единства.
14. Дон Паоло Аугусто Лоюдиче, духовный наставник Высшей римской папской семинарии: «Я нашел для себя ответы во многих аспектах в Вашей энциклике ‘Deus caritas est’, потому что она призывает нас к непосредственному проявлению милосердной любви – не ждать, что бедные придут к нам, но самим искать их и сделать что-то конкретное». Еще одна проблема – «трудности воспитания. Сегодня священникам трудно передавать веру, особенно новым поколениям, которые зачастую ведут двойной образ жизни: в приходе – одну, а за ее пределами – другую. Чтобы найти с ними общий язык каждый настоятель ждет назначения к нему молодого священника, и иногда эти ожидания не оправдываются. Почему? Мы слишком многого ждем от молодых священников, или нам всем чего-то недостает в нашем образовании?»
Перейдем теперь к духовному отцу семинарии. Первая проблема заключалась в трудности проявления пастырской милосердной любви. С одной стороны, она имеет место, но с другой, – я бы сказал: не падать духом! Благодарение Богу – Церковь делает очень много, в Африке, но также в Риме и в Европе! Она делает много и многие ей благодарны, будь то в сфере пастырства больных, будь то сфера пастырства бедных и забытых всеми. Давайте мужественно продолжим, и будем вместе пытаться найти лучшие пути.
Другая часть вопроса была сфокусирована на том, что многие видят разницу между образованием священников разных поколений, даже близких, и это усложняет общую задачу передачи веры. Я заметил это, когда был архиепископом Мюнхена. Когда мы поступали в семинарию, то все обладали более или менее зрелой общей католической духовностью. Скажем так: духовная основа была общей. Сейчас их духовный опыт сильно отличается друг от друга. Я констатировал в своей семинарии, что они живут на различных «островах» духовности, что им трудно общаться между собой. Тем более возблагодарим Господа за то, что Он дал столько новых импульсов Церкви и много новых форм также духовной жизни, открытия богатства веры. Следует прежде всего не пренебрегать общей католической духовностью, выражающей себя в литургии и в великом Предании Церкви. Это мне кажется очень важным. Этот пункт важен также в связи с Собором. Не следует жить – как я сказал до Рождества на встрече с Римской курией – герменевтикой разрыва преемственности, но жить герменевтикой обновления, которая является духовностью преемственности, движения вперед в духе преемственности. Это мне кажется очень важным также в связи с литургией. Приведу конкретный пример, с которым я столкнулся прямо сегодня, в кратком размышлении об этом дне. «Statio» этого дня, в четверг после Пепельной среды – храм св. Георгия. Когда-то два чтения этого дня были также о святых-воинах. В первом говорится о смертельно больном царе Иезекииле, который, плача, молит Господа: дай мне еще немного пожить! Господь добр, Он дает ему еще 17 лет жизни. То есть происходит чудесное исцеление, и воин может вновь вернуться к своим делам. Второе чтение – из Евангелия, где рассказывается об офицере Капернаума и о его больном слуге. Таким образом мы имеем два мотива: исцеления и «militia» Христа, великой борьбы. Сейчас, в современной литургии это совершенно другие чтения. Одно из них – из Второзакония: «Избери жизнь», второе – из Евангелия: «отвергнись себя, и возьми крест свой», что означает не искать жизни для себя, но даровать ее, и это – объяснение того, что означает «избери жизнь». Должен сказать, что всегда очень любил литургию. Я был просто влюблен в великопостный путь Церкви, с этими «церквами стояний» и чтениями, связанными с этими церквами: целая география веры, которая становится духовной географией паломничества с Господом. И я даже немного растерялся из-за того, что нас лишили этой связи между «стояниями» и чтениями. Сегодня же я вижу, что именно эти чтения прекрасно выражают программу Великого Поста: избрать жизнь – значит подтвердить свое «да», сказанное при Крещении, которое и является выбором в пользу жизни. В этом смысле существует глубокая преемственность, и мне кажется, нам следует поучиться этому из того, что является всего лишь небольшим примером разрыва преемственности и ее сохранения. Следует принимать новшества, но также сохранять преемственность и рассматривать Собор с этой точки зрения преемственности. Это нам поможет также выступать посредниками между поколениями в их способе передачи веры.
15. Дон Марко Ньяви, секретарь епархиальной комиссии по экуменизму и диалогу, говорил о существующем сегодня «огромном дефиците надежды и широко распространяющемся атеизме». «Верить в Церковь и верить вместе с Католической Церковью означает отвечать на этот ‘дефицит надежды’, найдя единственный путь – любовь, – указанный Вами в энциклике ‘Deus сaritas est’». «Созерцание – это единственный способ глубоко понять и полюбить других, простой путь к тому, чтобы быть по-настоящему христианином».
Наконец, священник из римского викариата завершил свое выступление словом, к которому я полностью присоединяюсь, так, что и мы тоже можем им завершить: быть проще. Мне кажется, что это великолепная программа. Давайте постараемся привести ее в действие и будем, таким образом, более открытыми к Господу и к народу.
Спасибо!
