«Мозаика» пастырского труда
- Big Buck Bunny Trailer
В четверг 31 августа 2006, в зале Швейцарских гвардейцев апостольского дворца Кастель Гандольфо, Святейший Отец Бенедикт XVI встретился со священниками диоцеза Альбано, на территории которого находится летняя папская резиденция. После приветственных слов епископа Альбанского, монс. Марчелло Семерано, Папа ответил на вопросы присутствовавших на встрече священников.
Вопросы священников и ответы Святейшего Отца
Некоторые проблемы в жизни священников
О. Джузеппе Дзане, викарий ad omnia, 83 года:
«Наш епископ изложил Вам, пусть вкратце, положение в диоцезе Альбано. Вся наша жизнь полностью связана с Церковью, и мы, священники, полностью вовлечены во все ее проблемы и сложности. Молодые и старые – все мы чувствуем, что не можем должным образом реагировать на сложившееся положение, прежде всего потому, что нас мало по сравнению с огромным количеством нуждающихся. Кроме того, мы переживаем о том, что мало призваний к священству. Все это иногда лишает нас присутствия духа, мы пытаемся затыкать дыры там и сям, вынужденные зачастую принимать лишь срочные меры без каких-либо точных и выверенных проектов на будущее. Видя, сколько нужно сделать, мы впадаем в искушение, делая выбор в пользу ‘делать’, вместо того, чтобы ‘быть’, и это неизбежно отражается на духовной жизни, на общении с Богом, на молитве, на любви к братьям, особенно дальним. Святейший Отец, что Вы можете сказать нам по этому поводу? Я уже в преклонном возрасте..., но есть какая-то надежда для моих молодых собратьев?
Бенедикт XVI:
Дорогие братья, мне бы хотелось, прежде всего, сказать вам слово приветствия и благодарности. Спасибо кардиналу Содано, выразившему своим присутствием любовь и заботу об этой субурбикарной Церкви. Спасибо Вам, Ваше Преосвященство, за Ваши слова. В нескольких выражениях Вы изложили мне положение этого диоцеза, о котором я не знал в таких подробностях. Я был в курсе, что это самый большой из субурбикарных диоцезов, но я не знал, что он достиг пятисот тысяч жителей. Таким образом, я вижу, что у диоцеза много проблем, но, несомненно, много и радостей в вере. И я вижу, что его не обошел ни один вопрос нашего времени: эмиграция, туризм, маргинализация, агностицизм, но также крепкая вера.
Я не претендую на роль некоего «оракула», которой смог бы ответить исчерпывающим образом на все вопросы. Известные всем слова св. Григория Великого, процитированные Вашим Преосвященством – «infirmitatem suam», – действительны и для Папы. Также и Папа должен день за днем узнавать и признавать «infirmitatem suam», свои границы. Он должен признавать, что лишь в сотрудничестве со всеми, в диалоге, в вере, как «cooperatores veritatis» – сотрудники Истины, которая есть Иисус Христос, – мы можем вместе нести наше служение, каждый – свою часть. В этом смысле мои ответы будут не исчерпывающими, но фрагментарными. Тем не менее, давайте согласимся с тем, что «мозаику» пастырского труда, в полной мере отвечающего грандиозности стоящих перед нами вызовов, мы сможем сложить лишь вместе.
Вы, кардинал Содано, сказали, что наш дорогой собрат о. Дзане кажется настроенным немного пессимистично. Но я должен сказать, что у каждого из нас есть минуты, когда можно упасть духом, видя масштаб того, что следовало бы сделать, и предел того, что можно сделать в реальности. Это вновь касается также и Папы. Что могу сделать я в этот час Церкви, со множеством проблем, радостей, сложных задач, стоящих перед Вселенской Церковью? Изо дня в день случается столько событий, и я не в состоянии ответить на все. Я делаю свою часть, делаю, что могу. Пытаюсь найти приоритеты. И я счастлив, что мне помогают столько хороших сотрудников. Могу сказать уже здесь, сейчас: каждый день я вижу огромную работу, которую осуществляет государственный секретариат под Вашим мудрым руководством. И лишь при такой поддержке, влившись со своими небольшими способностями в большую общность, я могу и смею идти вперед.
И, естественно, в еще большей мере это касается приходского священника, который, работая в одиночестве, видит, сколько всего нужно сделать в этой ситуации, которую вкратце описали Вы, о. Дзане. А он может сделать лишь самое малое, «затыкать дыры», – как Вы сказали, – оказывать нечто вроде «скорой помощи», понимая, что следовало бы сделать гораздо больше. Итак, я бы сказал, что прежде всего нам следует со смирением признать нашу ограниченность, признать, что мы должны многое предоставить сделать Господу. Сегодня в отрывке из Евангелия мы услышали притчу о верном рабе (Мф 24, 42-51). Этот раб – так говорит нам Господь – дает пищу другим вовремя. Он не делает все сразу, но, будучи благоразумным и осмотрительным, умеет распределить по времени, что следует сделать в каждой конкретной ситуации. Он делает это со смирением, а также уверен в том, что господин ему доверяет. Тогда и мы должны делать все возможное, чтобы быть благоразумными и осмотрительными, и верить в доброту нашего «Господина», нашего Господа, поскольку в конце времен Он Сам возглавит Свою Церковь. Мы вносим в это свой маленький вклад и делаем, что можем, особенно то, без чего нельзя обойтись: уделяем Таинства, возвещаем Слово, проявляя наше милосердие и любовь.
Что касается духовной жизни, о которой Вы упомянули, то я бы сказал, что она является главной для нашего священнического служения. Время, которое мы уделяем молитве, не является временем, потраченным в «ущерб» нашей пастырской ответственности: это и есть собственно пастырский «труд» – молиться о других. В «Своде [правил] пастырей» говорится, что добрым пастырем является тот, кто «multum oravit pro fratribus» (много молится о братьях). Это должно быть отличительной чертой пастыря, чтобы он был человеком молитвы, чтобы он представал пред Богом, молясь о других, даже молясь вместо них, которые, может быть, не умеют молиться, не хотят молиться, не находят времени для молитвы. Этот диалог с Богом и есть пастырский труд!
Итак, я бы сказал, что Церковь дает нам возможность, даже настаивает – но всегда с материнской добротой – на том, чтобы мы имели свободное время для Бога, вместе с двумя практиками, входящими в наши обязанности: совершать Святую мессу и читать Бревиарий. И не только читать, но в большей мере слушать Слово, которое дает нам Господь в Литургии Часов. Необходимо сделать это Слово частью своего внутреннего мира, быть внимательным к тому, что говорит нам Господь этим Словом, затем, во втором чтении «Часа чтений», слушать толкование Отцов Церкви или Собора и молиться вместе с этим великим воззванием, которым являются Псалмы, присоединяющие нас к молитве всех времен. Он молится с нами – а мы молимся с ним – с народом Ветхого Завета. Мы молимся вместе с Господом, Который является истинным объектом всех Псалмов. Мы молимся с Церковью всех времен. Я бы сказал, что время, посвященное Литургии Часов, – это драгоценное время. Церковь дает нам эту свободу, это свободное пространство жизни с Богом, которое является также жизнью ради других.
И мне кажется важным понять, что эти две реальности – Святая месса, совершаемая по-настоящему в общении с Богом, и Литургия Часов – являются пространствами свободы, внутренней жизни, которые дает нам Церковь и которые являются для нас самым настоящим богатством. В них, как я сказал, мы встречаем не только Церковь всех времен, но и Самого Господа, Который говорит с нами и ждет нашего ответа. Так мы учимся молиться, включаясь в молитву всех времен, и встречаемся также с народом Божиим. Мы размышляем над Псалмами, над словами пророков, над словами Господа и апостолов, думаем над толкованиями Отцов. Сегодня у нас было это изумительное толкование о Христе, источнике «воды живой», из которого мы пьем. Так, молясь об избавлении от страданий словами Божьего народа древности, мы молимся также о страданиях сегодняшних. Эти молитвы заставляют нас думать о событиях повседневной жизни и ведут нас на встречу с сегодняшним народом. Они просвещают нас в этой встрече, потому что в нее мы несем не только наш собственный маленький ум, нашу любовь к Богу, но учимся – через это Слово Божие – также нести людям Бога. Именно этого они ждут от нас: что мы принесем им «воды живой», о которой говорит сегодня св. Коломбано. Народ жаждет. И пытается утолить эту жажду разными развлечениями. Но он прекрасно понимает, что развлечения эти – вовсе не «вода живая», которую он жаждет. Господь есть источник «воды живой». И Он говорит – в седьмой главе Евангелия от Иоанна, – что всякий верующий становится «источником», потому что испил от Христа. И эта «вода живая» (ст. 38) течет из нас струей, становясь источником для других. Так, мы пытаемся испить ее в молитве, в служении Святой мессы, в чтении: мы пытаемся испить из этого источника, чтобы она стала источником в нас. И имея в себе «воду живую», имея божественную реальность – реальность воплотившегося Господа Иисуса, – мы можем лучше утолить жажду сегодняшнего народа. Так мы можем лучше ответить на его нужды. Это то, что касается первого вопроса. Что мы можем сделать? Давайте всегда делать все возможное для людей – в других вопросах у нас еще будет возможность вернуться к этому пункту – и жить с Господом, чтобы уметь утолять истинную жажду народа.
Ваш второй вопрос был таким: есть ли надежда для этого диоцеза, для этой части народа Божия, принадлежащей этому диоцезу Альбано, и для Церкви в целом? Отвечаю без колебаний: есть! Естественно, у нас есть надежда: Церковь жива! За две тысячи лет своей истории Церковь прошла через многие страдания и даже крушения: вспомним Церковь в Малой Азии, большую и цветущую Церковь Северной Африки, исчезнувшую в результате нашествия мусульман. Следовательно, отдельные части Церкви могут действительно исчезать, как говорит Иоанн – то есть Господь через Иоанна – в Апокалипсисе: «Скоро приду к тебе, и сдвину светильник твой с места его, если не покаешься» (2,5). Но, с другой стороны, мы видим, как из многих кризисов Церковь возрождается вновь юной и свежей.
В век Реформы действительно казалось, что Католической Церкви пришел конец. Казалось, что торжествовало победу это новое течение, утверждавшее: все, с Церковью Рима покончено. И мы видим, что с такими великими святыми, как Игнатий Лойола, Тереза Авильская, Карл Борромео и другими, Церковь возрождается. На Трентском Соборе она находит пути для того, чтобы сделать свое учение вновь актуальным и вдохнуть в него новую жизнь. И продолжает жить с огромной энергией. Или возьмем эпоху Просвещения, когда Вольтер говорил: «Наконец-то покончено с этой старой Церковью, да здравствует человечество!» И что происходит на самом деле? Церковь обновляется. XIX век становится веком великих святых, веком новой жизнеспособности для многих монашеских конгрегаций, а ее вера – крепче всех приходящих и уходящих течений. Так же и в минувшем столетии. Гитлер однажды сказал: «Провидение призвало меня, католика, чтобы покончить с католичеством. Только католик может разрушить католичество». Он был уверен, что обладает всеми средствами для уничтожения католичества. Так же и марксизм был уверен в том, что осуществит научную ревизию мира и откроет двери будущему: «Церкви пришел конец, она выдохлась!» Но, согласно словам Христа, Церковь гораздо сильнее. Ибо сама жизнь Христа возрождает Его Церковь.
Даже в трудные времена, когда становится мало призваний, Слово Господне пребывает вечно. И кто – как говорит Сам Господь – строит свою жизнь на этом «камне» Христова Слова, тот строит правильно. Поэтому, мы можем быть уверены. И в наше время мы также видим новые начинания веры. Мы видим, что в Африке Церковь, несмотря на все свои проблемы, переживает новую волну призваний, что вселяет оптимизм. И, таким образом, при всем многообразии сегодняшней исторической панорамы мы видим – не только видим, но и верим, – что слова Господни есть сила и жизнь, они являются словами жизни вечной. Св. Петр сказал, как мы слышали в чтении из Евангелия в прошлое воскресенье (Ин 6, 69): «Ты имеешь глаголы вечной жизни: и мы уверовали и познали, что Ты Христос, Сын Бога живого». И, глядя на сегодняшнюю Церковь, глядя на жизнеспособность Церкви, сохраняющуюся вопреки всем страданиям, мы тоже можем сказать: мы уверовали и познали, что Ты даешь нам глаголы вечной жизни, а значит и надежду, которая сбудется.
«Интегрированное» пастырство
Монс. Джанни Мачелла, настоятель в Альбано:
«В последние годы, в соответствии с основными направлениями деятельности CEI (Итальянской епископской конференции) на десятилетие 2000-2010 гг., мы заняты осуществлением проекта «интегрированного пастырства». Трудностей много. Стоит упомянуть хотя бы факт, что многие из нас, священников, все еще связаны с определенной пастырской практикой, – имеющей отдаленное отношение к миссионерству, – которая, кажется, еще больше укрепилась в контексте, как говорится, «христианства»; с другой стороны, большинство просьб верных показывают, что они воспринимают приход как некий «супермаркет» сакральных услуг. Поэтому я и хотел бы спросить Ваше Святейшество: интегрированное пастырство – это всего лишь вопрос стратегии, либо есть какая-то более глубокая причина, по которой мы должны продолжать работать в этом направлении?»
Бенедикт XVI:
Должен признаться, что я впервые услышал выражение «интегрированное пастырство»... Тем не менее, я понял его смысл: то есть мы должны стараться объединить в единое пастырское движение как существующих на сегодняшний день пастырских работников, так и различные измерения пастырской деятельности. Так, я бы сначала обозначил разницу между измерениями пастырской деятельности и ее объектами, а затем попытался бы объединить все в единое пастырское движение.
В своем вопросе Вы дали понять, что существует, скажем, «классический» уровень работы в приходе для остающихся – а может, и увеличивающихся в числе – верных, составляющих жизнь прихода. Это «классическое» пастырство, и оно всегда важно. Обычно я различаю между продолжаемой евангелизацией – чтобы вера продолжалась, чтобы приход жил – и новой евангелизацией, миссионерской, обращенной не к тем, кто уже является «верным» и живет в приходе, либо пользуется, может даже с «усеченной» верой, услугами прихода.
В приходе, мне кажется, есть три главных обязательства, вытекающих из сущности Церкви и священнического служения. Первое – это тАинственное служение. Я бы сказал, что Крещение, его подготовка и стремление дать продолжение крещальным обещаниям уже вводит нас в контакт с теми, кто не являются глубоко верующими. Это не труд, скажем, ради сохранения христианства, но встреча с людьми, которые, может быть, редко ходят в церковь. Усилия, предпринятые с целью подготовки к Крещению, чтобы открыть души родителей, родственников, крестных к реальности Крещения, могут и должны быть миссионерскими, распространяющимися далеко за пределы уже «верных» людей. Готовя к Крещению, мы стараемся дать понять, что это Таинство вводит в семью Божию, что Бог – живой, что Он беспокоится о нас. Он озабочен нами до такой степени, что принял нашу плоть и поставил Церковь, которая есть Его Тело, в котором Он может принять, так сказать, новую плоть в нашем обществе. Крещение являет собой новую жизнь в том понимании, что кроме дара биологической жизни мы нуждаемся в даре смысла для жизни, которая была бы сильнее смерти и которая продолжалась бы, даже если однажды родителей не станет. Дар биологической жизни оправдывается лишь тогда, когда он подкреплен обещанием какого-то стабильного смысла, какого-то будущего, которое, даже в предстоящих кризисах – о которых мы не можем знать заранее, – придаст ценность жизни, так, чтобы ее стоило прожить, быть творениями.
Думаю, что подготовка к Крещению, или беседа с родителями, не верящими в Крещение, – это миссионерская ситуация. Это христианская весть. Мы должны стать выразителями реальности, которая начинается с Крещения. Я недостаточно хорошо знаю итальянский обряд. В классическом обряде, унаследованном от древней Церкви, Крещение начинается с вопроса: «Чего вы просите от Церкви Божией?» Сегодня – по крайней мере, в немецком обряде – отвечают просто: «Крещения». Это не выражает в достаточной степени того, чего следует желать. В древнем обряде отвечали: «Веры». То есть, связи с Богом. Узнать Бога. «И почему, – говорилось далее, – вы просите веры?» «Потому что желаем жизни вечной». Желаем, то есть, надежной жизни также и в будущих кризисах, жизни, которая имеет смысл, которая оправдывает бытие человеком. Мне кажется, что в любом случае этот диалог следует вести с родителями еще до Крещения. Только чтобы сказать, что дар Таинства – это не просто «вещь», не просто «опредмечивание», как говорят французы, но миссионерский труд. Затем есть Конфирмация, к которой следует готовиться в возрасте, когда люди начинают принимать решения, связанные также и с верой. Разумеется, мы не должны превращать Конфирмацию в своего рода «пелагианство», как если бы она сама по себе «делала» человека католиком, но воспринимать ее в тесной связи дара и ответа на этот дар. Наконец, Евхаристия – это постоянное присутствие Христа в каждодневном служении Святой мессы. Она очень важна, как я сказал, для священника, для его священнической жизни, как реальное присутствие дара Господа.
Теперь можно упомянуть еще о браке: он также представляет собой огромную возможность для миссионерства, потому что сегодня – благодарение Богу – желают сочетаться церковным браком даже многие из тех, что нечасто посещает церковь. Это возможность для того, чтобы дать этим молодым сопоставить себя с реальностью, которой является христианский брак, тАинственный брак. Это возможность и большая ответственность. Мы видим это в процессах о недействительности браков и прежде всего – в большой проблеме тех, кто после развода вступил в повторный брак, которые желают приступить к Причастию и не понимают, почему это невозможно. Вероятно, говоря «да» пред Господом, они не поняли, что означает это самое «да». Это значит заключить союз с «да» Христа с нами. Это значит войти в верность Христа, следовательно – в Таинство, которое есть Церковь, и таким образом – в таинство Брака. Поэтому я думаю, что подготовка к браку является очень важной возможностью для миссионерства, чтобы снова возвещать в таинстве Брака Таинство Христа, чтобы дать понять, что означает эта верность. И разъяснить в связи с этим, почему не допускаются к Причастию те, кто после развода вступил в повторный брак.
Это – первый, «классический» аспект Таинств, дающий нам возможность встречаться с людьми, которые не ходят каждое воскресенье в церковь, то есть возможность для действительно миссионерского возвещения, для «интегрированного пастырства». Второй аспект – это возвещение Слова, при помощи двух важных элементов: проповеди и катехезы. На прошлогоднем Синоде епископов отцы много говорили о проповеди, подчеркивая, как трудно сегодня перекинуть «мост» между Словом Нового Завета, написанного две тысячи лет назад, и нашим временем. Должен сказать, что исторически-критического толкования зачастую бывает недостаточно, чтобы помочь нам в подготовке проповеди. Я сам сталкиваюсь с этим, пытаясь готовить проповеди, которые делали бы актуальным Слово Божие: или скорее – поскольку актуальность заложена в самом Слове – чтобы дать увидеть, услышать эту актуальность людям. Историко-критическое толкование говорит нам много о прошлом, о моменте зарождения Слова, о значении, которое оно имело во времена апостолов Иисуса, но не всегда в достаточной степени помогает нам понять, что слова Иисуса, апостолов, а также Ветхого Завета являются духом и жизнью: в нем Господь говорит также и сегодня. Я думаю, что мы должны «бросить вызов» богословам – Синод это сделал – пойти вперед, лучше помогать приходским священникам в подготовке проповедей, дать увидеть присутствие Слова: Господь говорит со мной сегодня, а не только в прошлом. На днях я прочел проект пост-синодального апостольского обращения. Я увидел с удовлетворением, что в нем вновь ставится задача о подготовке образцов проповеди. Конечно, приходской священник готовит проповедь в контексте «своего» прихода. Но он нуждается в помощи, чтобы понять самому и дать понять своей пастве это «присутствие» Слова, которое не является Словом из прошлого; оно всегда – Слово сегодняшнего дня.
Наконец, третий сектор: caritas, diakonia. Мы всегда ответственны за страждущих, за больных, за изгоев общества, за бедных. Из обзора вашего диоцеза я вижу, что людей, нуждающихся в нашей диаконии много, и это также неизменно является возможностью для миссионерства. Таким образом, мне кажется, что «классическое» приходское пастырство естественно проникает во все три сектора и становится миссионерским пастырством.
Перехожу теперь ко второму аспекту пастырства, как в связи с работниками, так, собственно, и работы, которую надлежит делать. Приходской священник не может делать все! Это невозможно! Он не может быть «солистом», не может делать все сам, он нуждается в других пастырских работниках. Мне кажется, что сегодня – в лице членов различных церковных движений, в Azione Cattolica, в новых существующих общинах – мы имеем работников, которые должны помогать в приходе осуществлять это «интегрированное» пастырство. Мне хотелось бы сказать, что сегодня – для этого «интегрированного» пастырства – важно, чтобы другие имеющиеся работники не только проявляли спорадическую активность, но вливались в работу прихода. Приходской священник должен не только «делать», но и «делегировать». Они должны учиться реально вливаться в общую ответственность за приход, и, естественно, также в самотрансцендентность прихода в двойном смысле: самотрансцендентность в смысле, что приходы сотрудничают в рамках диоцеза, потому что епископ является их общим пастырем и помогает также координировать их обязанности; и самотрансцендентность в смысле, что они работают для всех людей этого времени и пытаются донести весть также и до агностиков, до людей, находящихся в поиске. И это является третьим уровнем, о котором мы в предыдущем подробно говорили. Мне кажется, что указанные случаи дают нам возможность встречаться и обращаться с миссионерским словом к тем, кто не посещает приход, кто не имеет веры, или тем, у кого она мала. Эти новые субъекты пастырства и миряне, являющиеся представителями профессий нашего времени, должны нести Слово Божие прежде всего в те сферы, которые зачастую являются недоступными для приходского священника. Направляемые епископом, старайтесь вместе координировать эти различные секторы пастырства, облечь различных пастырских работников и субъектов общим обязательством: с одной стороны, укреплять веру верующих, которая является великим сокровищем, а с другой – донести возвещение веры до всех тех, кто ищет искренним сердцем удовлетворительного ответа на свои жизненные вопросы.
Вопросы литургии
Д. Витторио Петруцци, приходской викарий в Априлии:
«Ваше Святейшество, в преддверии начинающегося вскоре пастырского года епископ призвал нашу епархию уделить особое внимание литургии, как на богословском, так и на практическом уровне. Главной темой размышления пастырских недель, которые мы будем проводить в своих приходах, станет ‘Планирование и осуществление возвещения в течение литургического года, в таинствах и в сакраменталиях’. Мы, как священники, призваны совершать ‘серьезную, простую и красивую’ литургию, говоря словами документа Итальянской епископской конференции ‘Сообщать Евангелие изменяющему миру’. Святейший Отец, помогите нам понять, как все это может претвориться в ars celebrandi?»
Бенедикт XVI:
Ars celebrandi: также и здесь, я бы сказал, есть несколько разных измерений. Первое измерение заключается в том, что celebratio является молитвой и разговором с Богом: разговором Бога с нами и нас – с Богом. То есть, главное требование для служения мессы выражается в том, чтобы священник реально вошел в этот разговор. Возвещая Слово, он сам чувствует себя в беседе с Богом. Он является слушателем Слова и возвестителем Слова в том смысле, что становится инструментом Господа и старается понять это Слово Божие, которое затем следует передать народу. Он ведет разговор с Богом, потому что тексты Святой мессы – это не тексты какого-то зрелища или чего-то подобного, это молитвы, благодаря которым мы вместе с собранием говорим с Богом. Важно, следовательно, войти в этот разговор. Св. Бенедикт в своем «Правиле» говорит монахам в связи с чтением Псалмов: «Mens concordet voci», то есть слова, vox, предшествуют уму. Обычно это не так: сначала следует подумать, а затем мысль становится словом. Но здесь слово идет первым. Священное Писание дает нам слова; мы должны войти в эти слова, найти согласие с этой реальностью, которая нам предшествует.
Кроме этого мы должны также учиться понимать структуру Литургии и почему она так подразделяется. Литургия развивается в течение двух тысячелетий, и даже после реформы она не стала чем-то, разработанным исключительно специалистами по литургии. Она всегда остается продолжением этого постоянного роста поклонения и возвещения. Таким образом, очень важно – чтобы мы могли хорошо настроиться – понять эту структуру, развивающуюся во времени, и войти нашим mens (умом) в vox (слово, голос) Церкви. В той мере, в какой мы усвоили эту структуру, поняли ее, усвоили слова Литургии, мы можем войти в эту внутреннюю гармонию, и таким образом говорить с Богом не только как отдельные люди, но и войти в «мы» молящейся Церкви. И, тем самым, преобразовать также наше «я», войдя в «мы» Церкви, обогащая, расширяя это «я», молясь с Церковью, действительно находясь в беседе с Богом.
Это первое условие: мы сами должны усвоить структуру, слова Литургии, Слово Божие. Так наша месса действительно становится мессой, которую мы служим вместе с Церковью: наше сердце широко распахнуто, и мы не «делаем» что-то, но находимся вместе с Церковью в разговоре с Богом. Мне кажется, что народ чувствует, действительно ли мы находимся – вместе с ними – в разговоре с Богом, и, так сказать, вовлекаем других в нашу общую молитву, вовлекаем других в общность с чадами Божьими, либо просто совершаем какие-то внешние действия. Следовательно, главным элементом истинного ars celebrandi является эта гармония, это согласие между тем, что мы произносим устами, и тем, о чем думаем сердцем. «Sursum corda» – древнейшее слово Литургии – должно стоять на первом месте, еще до Префации, еще до Литургии, оно должно стать «дорогой» наших слов и мыслей. Мы должны возносить его ко Господу – наше сердце – не только как традиционный ответ, но как выражение того, что происходит в этом сердце, которое возносится к горнему и увлекает к горнему также и других.
Другими словами, ars celebrandi не подразумевает под собой некую разновидность театра, спектакля, но призывает к внутренней сосредоточенности, которую чувствует и видит присутствующий на мессе народ. Только когда люди видят, что это ars celebrandi, искусство служения, не является чем-то внешним, направленным на зрелищность – мы же не актеры! – но выражает путь нашего сердца, которое вовлекает и их сердца, тогда Литургия становится прекрасной, она становится общением всех присутствующих с Господом.
Естественно, к этому главному условию, выраженному в словах св. Бенедикта: «Mens concordet voci» – да будет сердце воистину вознесено ко Господу – должны присоединиться также внешние жесты и проявления. Мы должны учиться четко произносить слова. Сколько раз – когда я еще был профессором на родине – молодые люди читали Священное Писание. И они делали это так, как если бы читали малопонятный текст какого-то писателя. Естественно, чтобы научиться четко произносить, сначала необходимо понять текст в его драматичности, то, что он собой представляет. Так же Префацию. И Евхаристическую Молитву. Для верных трудно удерживать нерассеянным внимание во время такого длинного текста, как наша Евхаристическая молитва. Поэтому все время в ней появляются новые «изобретения». Но это не является решением проблемы. Проблема заключена в том, чтобы сделать эту молитву моментом, призывающим также и других к молчанию с Богом, и к молитве с Богом. Следовательно, если Евхаристическая молитва произносится четко, с паузами в нужных местах, если она произносится осознанно, но и с ораторским искусством, тогда в этом вопросе может что-то измениться к лучшему.
Из этого следует, что чтение Евхаристической молитвы требует особого внимания, нужно произносить ее так, чтобы она была понятна другим. Я думаю, что мы должны находить возможность – в катехезах, проповедях, в других случаях, – чтобы хорошо разъяснить Народу Божию эту Евхаристическую молитву, чтобы он мог различать ее важные составные части – рассказ и слова об установлении, молитву о живых и мертвых, благодарение Богу, эпиклезу, – чтобы реально вовлечь общину в эту молитву.
Итак, следует четко произносить слова. Затем требуется должная подготовка всех участвующих в литургии. Министранты должны знать, что им делать, чтецы должны обладать хорошей дикцией и пониманием того, что читают. Также должны быть подготовлены хор и пение. Алтарь должен быть красиво украшен. Все это и составляет – даже если речь идет о многих практических вещах – ars celebrandi. Но, подводя итог, главным является искусство входить в общение с Господом, которому мы учимся в течение всей своей священнической жизни.
О семье
Д. Анджело Пеннацца, настоятель прихода в Павоне:
«Ваше Святейшество, в Катехизисе Католической Церкви говорится, что ‘Священство и Брак направлены на спасение других. (...) В лоне Церкви они дают особую миссию и служат созиданию Народа Божия’ (п. 1534). Это кажется нам действительно важным не только для нашей пастырской деятельности, но и для нашего способа быть священниками. Что можем сделать мы, священники, чтобы претворить в пастырскую практику это положение и – как Вы сами подчеркнули недавно – сообщать в позитивном ключе красоту Брака, чтобы он оставался привлекательным для мужчин и женщин нашего времени? Что может дать нашей жизни священников тАинственная благодать супругов?»
Бенедикт XVI:
Два больших вопроса! Первый – как сообщать сегодняшним людям красоту брака? Мы видим, что многие молодые не спешат сочетаться браком в церкви, потому что боятся определенности. Но они не спешат также зарегистрировать свой брак гражданским образом. Необходимость определиться кажется сегодня молодым, и не очень молодым, цепями, сковывающими их свободу. А главное их желание – это свобода. Они боятся, что не выдержат ответственности, которую предполагает принятие этого окончательного решения, поскольку видят, как рушатся многие семьи. Они боятся, что эта юридическая форма – как они ее воспринимают – может стать вмешательством извне, угашающим любовь.
Необходимо разъяснять, что речь идет не о каком-то юридическом обязательстве, о какой-то обязанности, осуществляющейся в браке. Напротив, глубина и красота брака заключаются именно в его окончательности – раз и навсегда. Только так он может дать любви созреть во всей ее красоте. Но как объяснить это? Мне кажется, проблема касается всех нас.
Для меня, в Валенсии – и Вы, Ваше Высокопреосвященство, можете подтвердить это, – был важный момент, не только когда я говорил об этом, но когда передо мной прошло несколько семей с детьми; одна семья была почти целым «приходом», в ней было столько детей! Присутствие, свидетельство этих семей было поистине гораздо сильнее всех слов. Они явили собой прежде всего богатство своего семейного опыта: как такая большая семья реально становится культурным богатством, как взрослые воспитывают в ней юных, как они вместе переживают различные проявления сегодняшней культуры, как помогают друг другу в трудностях и т.д. Но столь же важным было свидетельство о пережитых ими кризисах. Одна из этих пар едва не дошла до развода. Они рассказали, как учились переживать этот кризис, это страдание инаковости другого, учились снова принимать друг друга. Именно в преодолении кризиса, желания развестись, выросло новое измерение любви, и открылась дверь к новому измерению жизни, которая могла открыться именно в этом переживании кризиса.
Это мне кажется очень важным. В какой-то момент наступает кризис в отношениях: супруги видят разницу в темпераментах, им трудно терпеть друг друга изо дня в день, всю жизнь. И тогда они решают: разводимся. Из этих самых свидетельств мы поняли, что в кризисе, пережив момент, когда кажется что больше уже невозможно, действительно открываются новые двери и новая красота любви. Красота, состоящая только из гармонии, – это не настоящая красота. Ей чего-то не хватает, она становится ущербной. Истинная красота нуждается также в контрасте. Мрак и свет дополняют друг друга. Винограду, чтобы созреть, требуется не только солнце, но и дождь, не только день, но и ночь.
Мы сами, священники, как молодые, так и зрелые, должны понять необходимость страдания, кризиса. Мы должны перенести, превозмочь это страдание. Только так жизнь становится богаче. Для меня тот факт, что Господь навечно носит стигматы, имеет символическое значение. Выражение жестокости страдания и смерти – они теперь являются знаками победы Христа, всей красоты Его победы и Его любви к нам. Мы все должны принять, как священники, так и супруги, необходимость перенести кризис инаковости, кризис, в котором кажется, что больше невозможно находиться вместе. Супруги должны учиться вместе идти вперед, также ради детей, и таким образом снова знакомиться, снова любить друг друга гораздо более глубокой, истинной любовью. Так, долгим путем, в страданиях, созревает настоящая любовь.
Мне кажется, что мы, священники, можем даже учиться у супругов именно из страданий и жертв. Часто считается, что только целибат является жертвой. Но зная о жертвах женатых людей – это дети, растущие вместе с ними проблемы, страхи, болезни, бунт переходного возраста, а также проблемы первых лет ребенка, когда родители проводят бессонные ночи у колыбели, успокаивая плачущее чадо, – мы должны учиться у них нашей жертве. И понимать, что это прекрасно – возрастать в жертвах и трудиться, тем самым, ради спасения других. Дон Пеннацца, Вы справедливо процитировали документ Собора, в котором утверждается, что брак является Таинством для спасения других: прежде всего для спасения супруга, супруги, но также и детей, и, наконец, – всей общины. И, таким образом, общаясь с ними, возрастает и священник.
Поэтому я думаю, что мы должны вовлекать семьи. Семейные праздники мне кажутся очень важными. Семьи проявляются в них во всей своей красоте. А также их свидетельства – хотя, пожалуй, это становится слишком модным, – в определенных случаях они могут реально быть вестью, помощью для всех нас.
В заключение, для меня остается очень важным, что в Послании св. Павла к Ефесянам, брак Бога с человечеством – посредством воплощения Господа – совершается на Кресте, на котором рождается новое человечество, Церковь. Христианский брак рождается именно в этом божественном браке. Он является, как говорит св. Павел, тАинственной конкретизацией того, что происходит в этой великой Тайне. Таким образом, мы должны вновь и вновь изучать эту связь между Крестом и Воскресением, между Крестом и красотой Искупления и вводить себя в это Таинство. Давайте молить Господа, чтобы Он помог нам должным образом возвещать эту Тайну, жить этой Тайной, учиться у супругов, как они живут ею, чтобы Он помог нам жить Крестом, так, чтобы и мы могли прийти к радости и к Воскресению.
О молодежи
Дон Гуалтьеро Изакки, ответственный за пастырство среди молодежи диоцеза Альбано:
«Молодежь находится в центре пристального внимания со стороны нашего диоцеза, как и во всей Церкви Италии. Всемирные дни молодежи показали: их много и они энтузиасты. Однако, наши приходы, в основном, не имеют особых условий, чтобы принять их; приходские общины и пастырские работники не имеют достаточной подготовки, чтобы вести с ними диалог; священники, занятые множеством дел, не имеют времени, чтобы выслушать их. Мы вспоминаем о них, когда они становятся причиной какой-то проблемы или когда мы нуждаемся в них, чтобы провести какое-то особое богослужение или праздник... Как сегодня священникам уделять должное внимание молодым при такой насыщенной пастырской программе? Как нам служить молодым исходя из их ценностей, вместо того, чтобы использовать их для ‘наших дел’»?
Бенедикт XVI:
Прежде всего мне хотелось бы подчеркнуть то, что Вы сказали. При проведении Всемирных дней молодежи, а также и в других случаях – как недавно в Навечерие Пятидесятницы – стало ясно, что у молодежи есть желание, что она находится в поисках Бога. Молодые желают знать, есть ли Бог и что Он нам говорит. То есть, существует определенная расположенность, со всеми трудностями сегодняшнего дня. Существует также и энтузиазм. Поэтому мы должны сделать все возможное, чтобы сохранить этот огонь, который прорывается в таких случаях, как Всемирные дни молодежи.
Как это сделать? Этот вопрос касается нас всех. Я думаю, что именно здесь должно реализоваться «интегрированное пастырство», потому что в реальности не каждый приходской священник имеет возможность заниматься в достаточной мере молодежью. Следовательно, он нуждается в помощи, в людях, которые вели бы пастырскую деятельность, не ограниченную рамками прихода и обязанностями священника. Деятельность, в которую вовлекаются многие работники. Мне кажется, что под руководством епископа следует найти способ, чтобы, с одной стороны, интегрировать молодежь в приход, чтобы она стала закваской приходской жизни; а с другой – найти в этих молодых помощь в качестве межприходских работников. Эти две вещи должны идти вместе. Следует подсказать молодым, что они должны войти не только в приход, но и в жизнь диоцеза, чтобы затем вновь оказаться в приходе. Поэтому необходимо оказывать поддержу всем начинаниям, идущим в этом направлении.
Думаю, что сейчас весьма важным является опыт волонтерства. Важно, чтобы молодые не были предоставлены дискотекам, но имели обязанности и чувствовали себя необходимыми, чтобы видели, что они могут сделать что-то доброе. Чувствуя этот импульс сделать добро человечеству, кому-то конкретно, они воспринимают его как руководство к действию, находя тем самым «дорожку» к обязательству и к христианской этике. Мне кажется очень важным, чтобы молодые имели реальные обязательства, доказывающие, что они нужны, которые вели бы их на путь служения, вдохновляемого любовью Христа к людям, так, чтобы они сами искали источники, из которых могли бы черпать силы для этого служения.
Другим опытом являются молитвенные группы, где они учатся слушать Слово Божие, учить Слово Божие именно в их молодежном контексте, входить в общение с Богом. Это значит также учиться общей форме молитвы, Литургии, которая, может быть, в первый момент покажется им недоступной. Они учатся тому, что есть Слово Божие, Которое ищет нас, несмотря на всю дистанцию времен, Слово, Которое говорит сегодня с нами. Что мы несем Господу плод земли и нашего труда и находим его преобразованным в дар Бога. Что мы говорим как дети с Отцом, а затем получаем Его Самого как дар. Что Он отправляет нас с миссией идти в мир с даром Его Присутствия.
Было бы полезно также организовать для молодежи школы Литургии. С другой стороны, необходимы мероприятия, в которых молодые люди могли бы проявить себя. Здесь, в Альбано, как я слышал, была организована постановка о жизни св. Франциска. Заниматься этим – значит войти в его личность, в его время, расширив, таким образом, границы своей личности. Это всего лишь пример, довольно оригинальный. Расширить границы личности можно с помощью воспитания, вхождения в контекст христианской традиции, пробуждения интереса лучше узнать источники, питавшие этого святого. Он не был просто натуралистом либо пацифистом. Прежде всего, он был обращенным человеком. Я с огромным удовольствием прочел, что епископ Ассизи, монс. Соррентино, именно с целью снять эти «клише» с образа св. Франциска, в связи с 800-летием его обращения объявил «Год обращения», чтобы увидеть, каким является настоящий «вызов». Может быть, все мы могли бы немного подстегнуть молодежь, чтобы дать ей понять, что такое обращение, также прибегнув к помощи образа св. Франциска, чтобы найти путь, который сделал бы шире жизнь. Франциск сначала был почти что «плейбоем». Потом он почувствовал, что это не приносит удовлетворения. Он услышал голос Господа: «Восстанови Мой Дом». Постепенно он понял, что значит «строить Дом Господень».
В общем, пока у меня нет конкретных ответов, но мне кажется, что следует использовать все возможности, которые предоставляют сегодня движения, объединения, волонтерство, другие молодежные инициативы. Необходимо также представлять молодежь приходу, так, чтобы прихожане знали и видели, на что она способна. Необходимо пастырство призваний. И все это должно координироваться епископом. Мне кажется, что общие начинания и сотрудничество молодежи разных приходов позволят сформировать из них хороших пастырских работников. И тем самым может открыться путь к обращению, к радости, что Бог – есть, что Он заботится о нас, что мы имеем доступ к Богу и можем помочь другим «восстановить Его дом». Такой, в конечном счете, мне представляется наша миссия, подчас трудная, но в конце концов прекрасная: миссия «строить Дом Божий» в сегодняшнем мире.
Благодарю вас за внимание и прошу прощения за отрывочность моих ответов. Давайте работать вместе, чтобы рос «Дом Божий», чтобы в наше время многие молодые вставали на путь служения Господу.
