Он пошлет мне соратников
- Big Buck Bunny Trailer
14 сентября на встрече со священниками и постоянными диаконами Баварии, Йозеф Ратцингер особенно приветствовал группу священнослужителей, с которыми был рукоположен в один день.
Дорогие собратья в епископском и священническом служении,
дорогие братья и сестры!
Встреча с вами – для меня это минуты радости и огромной благодарности, – благодарности за все, что я пережил и получил во время этого пастырского визита в Баварию. Столько сердечности, веры, радости в Боге – я был глубоко поражен, и переживания этих дней останутся со мной как источник новой жизненной силы. И я особенно благодарен за то, что теперь, в конце, смог вернуться в собор Фрайзинга и увидеть его в этом новом великолепии. Спасибо кардиналу Веттеру, спасибо двум другим баварским епископам, спасибо всем, кто внес свой вклад, спасибо Провидению, сделавшему возможным реставрацию собора, который предстает теперь в этой своей новой красоте! Сейчас, когда я нахожусь в этом соборе, при виде старых соратников и получающих из их рук послание и факел веры молодых священников, в душе вновь поднимается множество воспоминаний. Это воспоминания о моем рукоположении, о котором упомянул кардинал Веттер в своем приветствии: когда я лежал здесь распростертый на земле и, как бы окутанный Литанией всем святым, ходатайством всех святых, то знал, что на этом пути мы не одиноки, что великий сонм святых идет с нами, и что живые святые, верные сегодняшнего и завтрашнего дня поддерживают и сопровождают нас. Затем настал момент возложения рук… и наконец, когда кардинал Фаульхабер прокричал нам слова Иисуса: «Iam non dico vos servos, sed amicos» – «Я уже не называю вас рабами, но друзьями», тогда я пережил рукоположение в священники как посвящение в общину друзей Иисуса, которые призваны быть с Ним и возвещать Его послание.
Вспоминаю и о том, как здесь я сам рукополагал священников и диаконов, которые служат сейчас Евангелию и много лет – теперь это уже десятилетия! – передавали послание и передают его до сих пор. И, естественно, вспоминаю о процессиях святого Корбиниана. Тогда был еще обычай открывать реликварий. И поскольку место епископа было за урной, то я мог беспрепятственно видеть череп св. Корбиниана и мысленно представлять себя в процессии столетий, сквозь которые проходит путь веры – я мог видеть, что в этой великой «процессии всех времен» можем идти и мы, делая так, чтобы она шла в направлении к будущему: это становилось особенно красноречивым, когда процессия переходила в монастырский двор, где собиралось много детей, которых я благословлял, осеняя их головки крестным знамением. В эти минуты мы вновь чувствуем то же самое, то есть, что мы находимся в великой процессии, в паломничестве Евангелия, что мы можем быть одновременно паломниками и наставниками этого паломничества и что, идя вслед за теми, кто следовал за Христом, вместе с ними мы следуем за Ним Самим и входим таким образом в свет.
Будучи должен приступить теперь к проповеди, мне хотелось бы остановиться лишь на двух пунктах. Первый связан с только что провозглашенным отрывком из Евангелия – с отрывком, который мы столько раз слышали, толковали и размышляли над ним в своем сердце. «Жатвы много», – говорит Господь. И когда Он говорит: «…много», Он не имеет в виду только тот момент и те дороги Палестины, по которым Он паломничал во время Своей земной жизни; слово это значимо также и сегодня. Это означает: в сердцах людей зреет жатва. Это означает – другими словами, – что в их душе есть ожидание Бога; они ждут какого-то указания, которое стало бы светом, которое указало бы путь. Это ожидание некоего слова, которое было бы больше, чем просто слово. Это надежда, ожидание любви, которая, по ту сторону настоящего, вечно поддерживает и принимает нас в свои объятья. Жатвы много, и она ждет делателей во всех поколениях. И во всех поколениях – в каждом по-своему – остается значимым и другое слово: «Делателей мало».
«Молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою!» Это означает: жатва есть, но Бог желает воспользоваться людьми, чтобы они перенесли ее в житницу. Бог нуждается в людях. Он нуждается в тех, кто сказал бы: «Да, я готов стать делателем на Твоей жатве, я готов помочь, чтобы эта жатва, зреющая в сердцах людей, могла действительно войти в житницу вечности и стать непреходящей божественной общностью радости и любви. «Молите Господина жатвы!» Это означает также: мы не можем просто «производить» призвания, они должны исходить от Бога. Мы не можем, как, вероятно, в других профессиях, с помощью целенаправленного менеджмента, с помощью, так сказать, соответствующих стратегий, просто вербовать людей. Призыв, исходя из сердца Бога, должен всегда найти путь к сердцу человека. И тем не менее: именно для того, чтобы призыв дошел до людских сердец, необходимо и наше сотрудничество. Молить господина жатвы в первую очередь, несомненно, означает молиться об этом, взволновать Его сердце и сказать: «Сделай это, пожалуйста! Пробуди людей! Зажги в них воодушевление и радость к Евангелию! Дай им понять, что это сокровище – самое ценное из всех сокровищ, и что тот, кто открыл его, должен передать его другим!»
Мы стучимся в сердце Бога. Но молитва к Богу выражается не только в словах молитвы; она влечет за собой преобразование слова в дело, чтобы из нашего молящегося сердца вылетела искра радости в Боге, радости к Евангелию, и вызвала в других сердцах готовность сказать Ему «да». Как люди молитвы, наполненные светом, мы приходим к другим, и, вовлекая их в нашу молитву, мы даем им войти в луч присутствия Бога, Который затем сделает Свою часть работы. В этом смысле мы желаем просить вновь и вновь Господина жатвы, волновать Его сердце, и вместе с Богом волновать в нашей молитве также сердца людей, чтобы Он, по Своей воле, дал созреть в них ответу «да», готовности; чтобы Он дал им упорства и усердия – вопреки всей суете мира, дневной жаре и ночному мраку – оставаться верными в служении, именно из Него постоянно черпая осознание, что этот труд – пусть даже нелегкий – прекрасен, он полезен, потому что ведет к главному, то есть к тому, чего жаждут люди: к свету Бога и к Божьей любви.
Второй пункт, который мне хотелось бы обсудить, касается практических вопросов. Количество священников уменьшилось, даже если в эту минуту мы можем констатировать, что мы действительно существуем, что есть молодые и пожилые священники, а также молодые люди, готовящиеся стать священниками. Но нагрузки стали больше: управлять двумя, тремя, четырьмя приходами одновременно, и это со всеми новыми задачами, которые добавились – все это может обескуражить. Передо мной часто встает вопрос, – думаю, каждый из нас задает его себе и собратьям: как же нам со всем этим справиться? Может, все дело в этой профессии, которая выматывает нас и в которой мы в конце концов больше не можем испытывать радость, видя, что сколько бы мы не делали – этого никогда недостаточно? Она предъявляет к нам чрезмерные требования!
Что можно ответить на это? Сейчас я, конечно, не могу дать какие-то безошибочные рецепты; тем не менее, мне хотелось бы сказать о нескольких главных правилах. Первое взято из Послания к Филиппянам (ср. 2, 5-8), где св. Павел говорит всем – и, естественно, особенно тем, кто работает на Божьей ниве, – что мы должны иметь «те же чувствования, какие и во Христе Иисусе». Его чувствования были такими, что Он, сжалившись над судьбой человека, как будто не вынеся Своего бытия во славе, должен был сойти и принять невероятную, полную нищету человеческой жизни, вплоть до часа страдания на кресте. Таково чувствование Иисуса Христа: чувствовать себя готовым нести людям свет Отца, помочь им, чтобы из них и в них создалось Царство Божие. И чувствование Иисуса Христа заключается одновременно в том, что Он всегда остается глубоко укорененным в общении с Отцом, Он погружен в это общение.
Мы видим это, так сказать, со стороны, в таком факте, о котором евангелисты рассказывают нам неоднократно – что Он удаляется в одиночестве на гору, чтобы помолиться. Его действия рождаются из Его состояния погруженности в Отца: именно из-за этой Его погруженности в Отца Он должен выйти и пройти все селения и города, чтобы возвещать Царство Божие, то есть Свое присутствие, Его «пребывание» среди нас; чтобы Царство стало присутствующим в нас и, через нас, изменило мир; чтобы Его воля исполнилась как на небе, так и на земле и небо пришло на землю. Эти два аспекта составляют чувствования Иисуса Христа. С одной стороны – знать Бога изнутри, знать Христа изнутри, быть с Ним; если это осуществится, только тогда мы действительно откроем «сокровище». С другой стороны, мы также должны идти к людям. Мы не можем удерживать «сокровище» для самих себя, мы должны передать его другим.
Это главное правило с его двумя аспектами мне хотелось бы перевести в практическую плоскость: в нас должны быть одновременно усердие и смирение, то есть признание своей ограниченности. С одной стороны – усердие: если мы действительно встречаем вновь и вновь Христа, то мы не можем удерживать Его для самих себя. Мы чувствуем потребность идти к бедным, пожилым, слабым, а также к детям и молодым, к людям в расцвете лет; мы чувствуем потребность быть «возвестниками», апостолами Иисуса Христа. Но это усердие, чтобы оно не стало пустым и разрушительным для нас, должно сочетаться со смирением, со сдержанностью, с принятием наших границ. Сколько нужно бы сделать – вижу, что я на это неспособен. Это касается приходских священников – могу себе представить, насколько это касается также и Папы: он должен столько сделать! И моих сил просто не хватает. Таким образом, я учусь делать то, что могу, а остальное предоставлять Богу и моим сотрудникам, говоря: «В конце концов, Ты должен делать это, потому что Церковь – Твоя. И только Ты даешь мне энергию, которой я обладаю. Да будет она дарована Тебе, потому что исходит от Тебя; остальное я оставляю Тебе». Полагаю, что смирение принять это – «здесь кончаются мои силы, оставляю Тебе, Господи, сделать остальное», – такое смирение является решающим. И затем нужно иметь также доверие: Он пошлет мне также соратников, которые помогут мне и сделают то, что не удается мне.
И еще: «переведенное» на третий уровень, это взаимодействие усердия и сдержанности означает также совокупность служения во всех его измерениях и духовности. Мы можем служить другим, можем дарить, только если мы лично также получаем, если мы не опустошаем себя. Для этого Церковь дает нам свободное пространство, которое, с одной стороны, является пространством для нового «выдоха» и «вдоха», а с другой – оно становится центром и источником служения. Это прежде всего ежедневное служение Святой мессы: давайте не будем совершать ее как что-то рутинное, что мы в любом случае «должны сделать», но служить ее «всем существом»! Давайте отождествлять себя со словами, с действиями, с событием, которое там являются реальностью! Если мы служим Мессу молясь, если слова «Это есть Тело Мое» рождаются действительно из общения с Иисусом Христом, Который возложил на нас руки и дал нам право говорить от Его имени «Я», если мы осуществляем Евхаристию с глубоким участием, в вере и молитве, тогда она не будет сводиться к внешнему долгу, тогда «ars celebrandi» придет само собой, потому что это «искусство служения» заключается именно в том, чтобы служить исходя от Господа и в общении с Ним, и таким образом правильно также и для людей. Тогда мы сами всякий раз получаем от нее в дар великое богатство и одновременно передаем людям больше того, что является нашим, а именно: присутствие Господа.
Другим свободным пространством, которое Церковь, так сказать, навязывает нам и, даря его, таким образом освобождает нас, является Литургия Часов. Давайте читать ее как настоящую молитву, молитву в общении с Израилем Ветхого и Нового Завета, молитву в общении с молящимися всех веков, молитву в общении с Иисусом Христом, молитву, возносящуюся из самого глубокого «Я», от самого глубокого субъекта этих молитв. И молясь таким образом, давайте вовлекать в эту молитву также других людей, которые не имеют для этого времени, или сил, или умения. Мы сами, как люди молитвы, давайте помолимся о других, исполняя тем самым первостепенное пастырское служение. Чтение Литургии Часов – это не удаление в сферу личной жизни, оно является пастырским приоритетом, это пастырская деятельность, в которой мы вновь становимся священниками, вновь наполняемся Христом, вводим других в общину молящейся Церкви и, одновременно, даем излиться силе молитвы, присутствию Христа в этот мир.
«Кто верует, тот никогда не одинок», – таким был девиз этих дней. Эти слова значимы и должны иметь значение именно для нас, священников, для каждого из нас. Они имеют двойное значение: тот, кто является священником, никогда не одинок, потому что Иисус Христос всегда с ним. Он – с нами, давайте же и мы будем с Ним! Но эти слова имеют значение также и в другом смысле: тот, кто становится священником, вводится в пресвитерий, в общину священников с епископом. И он является священником в общении со своими собратьями. Давайте постараемся, чтобы это не осталось лишь богословским или юридическим предписанием, но стало конкретным опытом для каждого из нас. Давайте дарить друг другу это общение, давайте дарить его особенно тем, кто, как мы знаем, страдает от одиночества, угнетены вопросами и проблемами, а может и сомнениями и неуверенностью! Давайте дарить друг другу это общение, тогда мы каждый раз в этом общении с другим, с другими будем чувствовать, еще больше и еще радостнее, также общение с Иисусом Христом! Аминь.
