Бог - в облаке нищеты бездомного ребенка
- Big Buck Bunny Trailer
В полночь 24 декабря 2008 г. Святейший Отец Бенедикт XVI предстоятельствовал в ватиканской базилике на святой мессе Торжества Рождества Господня 2008 года. В ходе Евхаристического Богослужения, после провозглашения Святого Евангелия, Папа произнес проповедь:
Дорогие братья и сестры!
"Кто, как Господь, Бог наш, Который, обитая на высоте, приклоняется, чтобы призирать на небо и на землю?". Так поет Израиль в одном из своих Псалмов (113 [112], 5s), восхваляя одновременно величие Бога и Его благожелательную близость к людям. Бог обитает на высоте, но приклоняется книзу ... Бог бесконечно велик, и Он далеко превосходит нас. Таков первый опыт человека. Расстояние кажется бесконечным. Творец вселенной, Тот, Кто движет всем, очень далек от нас: так кажется в начале. Но затем приходит поразительный опыт: Тот, Кто не имеет Себе равных, Кто "обитает на высоте", - Он смотрит вниз. Он склоняется, чтобы посмотреть вниз. Он видит всех нас вместе и каждого в отдельности. Взор Бога, устремленный вниз, - это гораздо больше, чем взгляд свысока. Взор Бога - это действие. Тот факт, что Он видит каждого из нас, смотрит на каждого из нас, преобразует нас и мир вокруг нас. Псалом говорит об этом в следующем стихе: "Из праха поднимает бедного ..." Своим устремленным вниз взором Он поднимает меня, благосклонно берет меня за руку, и помогает мне - именно мне - подняться от низменного к возвышенному. "Бог приклоняется": пророческие слова. В вифлеемскую ночь они обрели абсолютно новое значение. Это приклонение Бога обрело неслыханный и ранее невообразимый реализм. «Он приклоняется» - Он Сам грядет, как младенец, снисходит в нищету хлева, символ всякой человеческой нужды и заброшенности. Бог реально нисходит. Он становится младенцем, ставя Себя в условие полной зависимости, свойственной любому едва родившемуся человеческому существу. Творец, держащий все в Своих руках, от Которого все мы зависим, становится маленьким и нуждающимся в человеческой любви. Бог - в хлеву. В Ветхом Завете храм считался как бы подножием Бога; священный ковчег - местом, в котором Он таинственным образом присутствовал среди людей. И все знали, что над храмом, сокрыто, стоит облако Божией славы. Ныне оно стоит над хлевом. Бог - в облаке нищеты бездомного ребенка: какое беспросветное облако - и все же это облако славы! В самом деле, могла ли Его любовь к человеку и Его забота о нем выразиться более величественным и чистым образом? Облако сокрытия, нищеты абсолютно нуждающегося в любви младенца является в то же самое время облаком славы. Ибо ничто не может быть более возвышенным, более величественным, чем эта любовь, которая так склоняется, нисходит, делает Себя зависимой. Слава истинного Бога становится видимой, когда открываются очи сердца перед вифлеемским хлевом.
Рассказ о Рождестве от Луки, который мы только что слышали в евангельском отрывке, повествует о том, что Бог приоткрыл завесу Своей тайны сначала перед людьми низшего сословия, - перед людьми, которых в большом обществе, скорее всего, ни во что не ставили: перед пастухами, которые пасли овец в полях вокруг Вифлеема. Лука говорит нам, что эти люди "бодрствовали". Это слово напоминает нам о центральной теме послания Иисуса, в котором неоднократно и с возрастающей настойчивостью, вплоть до эпизода в Гефсиманском саду, звучит призыв бодрствовать, - оставаться неспящими, чтобы увидеть пришествие Господа и быть к нему готовыми. Поэтому и здесь это слово означает гораздо больше, чем быть просто внешне неспящими в ночной час. Эти люди действительно были бодрствовавшими, в которых жило глубокое чувство Бога и Его присутствия. Они пребывали в ожидании Бога и не примирялись с кажущейся удаленностью от Него в повседневной жизни. Послание великой радости обращено к бодрствующему сердцу: в эту ночь родился для вас Спаситель. Только бодрствующему сердцу дано поверить этому посланию. Только бодрствующее сердце может внушить мужество отправиться в путь, чтобы найти Бога, лежащего в виде младенца в хлеву. Помолимся ко Господу, дабы Он помог и нам стать бодрствующими людьми.
Святой Лука рассказывает также о том, что облако света, слава Божия "осияла" и пастухов, они оказались внутри сияния этой славы. Покрытые святым облаком, они слышат ангельскую песнь хвалы: "Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!". И кто же эти люди Его благоволения, если не малые, бодрствующие, те, кто пребывает в ожидании, надеются на доброту Бога и ищут Его, выглядывая Его издалека?
У Отцов Церкви можно найти удивительный комментарий на песнь, с которой ангелы приветствовали Искупителя. До того момента - говорят Отцы - ангелы знали Бога в величии вселенной, в исходящих от Него и отражающих Его логике и красоте космоса. Они взяли, так сказать, немую песнь хвалы творения и преобразовали ее в музыку небес. Но теперь произошло нечто новое для них, даже ошеломляющее. Тот, о Ком говорит вселенная, Бог-Вседержитель, несущий все в Своей руке, - Он Сам вошел в историю людей, стал одним из них, действующим и страдающим в истории. Из радостного волнения, вызванного этим непостижимым событием, из этого второго и нового образа, в котором Бог Себя явил, - говорят Отцы, - родилась новая песнь, одну строфу из которой Евангелие о Рождестве сохранило для нас: "Слава в вышних Богу, и на земле мир". Вероятно, мы могли бы сказать, что, согласно структуре иудейской поэзии, этот двойной стих в своих двух частях говорит, в сущности, об одном и том же, но с различных точек зрения. Божья слава - в вышних, но это величие Бога находится сейчас в хлеву: то, что было низменным, стало возвышенным. Его слава - на земле, это слава смирения и любви. И еще: Божья слава - это мир. Там, где есть Он, - там есть мир. Он там, где люди не желают самовольно делать из земли рай, используя для этой цели насилие. Он - с людьми с бодрствующим сердцем, со смиренными и с теми, кто соответствует Его возвышенности, возвышенности смирения и любви. Им Он дарит Свой мир, чтобы через них Его мир вошел в нашу жизнь.
Средневековый теолог Гульельм ди Сан-Тьерри однажды сказал: Бог - начиная с Адама - видел, что Его величие вызывает в человеке сопротивление; что человек чувствует себя ограниченным в том, чтобы быть самим собой и ощущает угрозу своей свободе. Поэтому Бог избрал новый путь. Он стал Младенцем. Он сделал Себя зависимым и слабым, нуждающимся в нашей любви. Теперь, - говорит нам этот Бог, сделавшийся Младенцем, - вы больше не сможете бояться Меня, отныне сможете только любить Меня.
С такими мыслями мы приближаемся в эту ночь к вифлеемскому Младенцу, - к Тому Богу, Который ради нас пожелал стать ребенком. На каждом ребенке лежит отблеск вифлеемского Младенца. Каждому ребенку требуется наша любовь. Поэтому подумаем особо в эту ночь также о тех детях, которым отказывают в родительской любви. О беспризорных детях, лишенных домашнего очага. О детях, которые жестоко используются как солдаты и делаются орудием насилия, вместо того, чтобы быть носителями примирения и мира. О детях, которых через индустрию порнографии и все другие формы жестокого обращения ранят до глубины души. Вифлеемский Младенец - это новый призыв, обращенный к нам сделать все возможное, чтобы прекратить страдания этих детей, сделать все возможное, чтобы свет Вифлеема коснулся людских сердец. Только через обращение сердец, только через изменения в душе человека можно будет преодолеть причину всего этого зла, можно будет победить власть лукавого. Лишь если изменятся люди, изменится мир и, чтобы измениться, люди нуждаются в исходящем от Бога свете, - в том свете, который так неожиданно вошел в нашу ночь.
И говоря о вифлеемском Младенце, подумаем также о местности, носящей имя Вифлеем; подумаем о той стране, в которой Иисус жил и которую Он так глубоко любил. И помолимся о том, чтобы там установился мир. Чтобы прекратились ненависть и насилие. Чтобы пробудилось взаимопонимание, и открылись сердца, способствуя открытию границ. Чтобы на эту землю сошел мир, о котором пели ангелы в ту ночь.
В Псалме 96 [95] Израиль, а вместе с ним и Церковь, восхваляют величие Бога, которое проявляется в творении. Все творения призывают присоединиться к этому гимну хвалы, и в нем звучит еще один призыв: "Да ликуют все дерева дубравные пред лицем Господа" (12 и след.). Церковь читает также этот Псалом как пророчество и одновременно как задачу. Пришествие Бога в Вифлеем было молчаливым. Только бодрствовавшие пастухи были на мгновение охвачены ярким сиянием Его пришествия и смогли услышать часть той новой песни, родившейся из удивления и радости ангелов из-за пришествия Бога. Это молчаливое пришествие Божией славы продолжается в веках. Там, где есть вера, где Его слово возвещают и слушают, Бог собирает людей вместе и дарит им Себя в Своем Теле, преобразует их в Своем Теле. Он "грядет". И таким образом сердца людей пробуждаются. Новая песнь ангелов становится песней людей, которые, через века, всегда по-новому, воспевают пришествие Бога Младенца и радуются душою. И деревья лесные отправляются к Нему и ликуют. Рождественская ель на площади святого Петра говорит о Нем, она желает передать Его сияние и говорит: «Да, Он пришел, и деревья лесные восклицают об этом». Украшенные деревья в городах и в домах должны быть чем-то большим, чем праздничный обычай: они указывают на Того, Кто является причиной нашей радости - на Бога, ставшего ради нас ребенком. Ведь, в сущности, эта песнь хвалы говорит о Том, Кто есть это самое древо вновь обретенной жизни. Через веру в Него мы получаем жизнь. В Таинстве Евхаристии Он дарит Себя нам, - дарит жизнь, которая достигает вечности. В этот час мы присоединяемся к гимну хвалы всего творения, и наша хвала является одновременно молитвой: «Да, Господи, дай нам увидеть хотя бы отблеск сияния Твоей славы. И даруй мир на земле. Соделай нас мужчинами и женщинами Твоего мира. Аминь.
