Упасть в руки вечной Любви
- Big Buck Bunny Trailer
В 10 часов утра 9 сентября Святейший Отец Бенедикт XVI предстоятельствовал на евхаристическом богослужении в венском кафедральном соборе святого Стефана.
В ходе Святой Мессы, начавшейся с приветствия архиепископа Венского кардинала Кристофа Шенборна, после провозглашения Евангелия Папа произнес проповедь:
Дорогие братья и сестры!
«Sine dominico non possumus!» Без дара Господня, без Дня Господня мы не можем жить: так ответили в 304 году некоторые христиане Абитене, в нынешнем Тунисе, когда их, застигнутых во время воскресного евхаристического богослужения, привели к судье, и он спросил их, почему они в воскресенье совершали христианскую религиозную службу, зная, что это карается смертью. «Sine dominico non possumus». В слове dominicum/dominico неразрывным образом переплетены два значения, единство которых нам следует вновь научиться воспринимать. Это прежде всего дар Господень, – дар, которым является Он Сам: Воскресший, в контакте и в близости с Которым нуждаются христиане, чтобы быть самими собой. Но это не только контакт духовный, внутренний, субъективный: встреча с Господом вписывается во время через точно определенный день. И таким образом она вписывается в наше конкретное, телесное и общинное существование, которым является земная жизнь. Эта встреча наделяет наше время, – и, следовательно, нашу жизнь в ее совокупности, – центром, внутренним порядком. Воскресное евхаристическое богослужение было для тех христиан не предписанием, но внутренней потребностью. Без Того, Кто поддерживает нашу жизнь, сама жизнь становится пустой. Игнорировать или предать этот центр означало бы лишить жизнь самой основы, ее внутреннего достоинства и красоты.
Актуально ли отношение тогдашних христиан для нас, сегодняшних христиан? Да, оно актуально и для нас, потому что мы нуждаемся в отношениях, которые дают поддержку, направление и содержание для нашей жизни. Мы также нуждаемся в контакте с Воскресшим, Который является нашей опорой в жизни и в смерти. Мы нуждаемся в этой встрече, которая нас объединяет, дает нам пространство свободы, позволяет нам подняться над активизмом повседневной жизни к сотворяющей любви Бога, от Которого мы исходим и к Которому мы идем.
Но, если мы прислушаемся теперь к сегодняшнему отрывку из Евангелия, к Господу, Который обращается через него к нам, мы испугаемся. «Кто не откажется от всего, что имеет, и не оставит также все семейные узы, не может быть Моим учеником». На это хотелось бы возразить: «Но что Ты говоришь, Господи? Разве мир не нуждается как раз в семье? Разве он не нуждается в отцовской и материнской любви, в любви между родителями и детьми, между мужчиной и женщиной? Разве мы не нуждаемся в любви к жизни, в радости жизни? И разве не требуются также люди, которые вкладывали бы средства во блага этого мира и обустраивали землю, которая была дана нам с тем, чтобы все могли иметь часть ее благ? Разве нам также не была поручена задача заботиться о развитии земли и ее благ?». И если мы внимательнее послушаем Господа, – и послушаем Его в первую очередь в совокупности всего, что Он говорит нам, – тогда мы поймем, что Иисус не требует от всех одного и того же. У каждого есть своя личная задача и предназначенный для него способ следования. В сегодняшнем Евангелии Иисус говорит непосредственно о том, что является задачей не того множества людей, присоединившихся к Нему в паломничестве к Иерусалиму, но особым призванием Двенадцати. Это прежде всего им надлежит выдержать скандал Креста, а затем быть готовыми оставить действительно все, и принять кажущуюся абсурдной миссию: идти до краев земли и, будучи малограмотными людьми, возвещать, полному самомнения о своей эрудиции и своей ложной или настоящей образованности, миру, – а также, конечно, особенно бедным и простым людям, – Евангелие Иисуса Христа. Они должны быть готовы на своем пути по просторам мира лично принять мученичество, чтобы таким образом свидетельствовать о Евангелии распятого и воскресшего Господа. Если слово Иисуса в этом паломничестве к Иерусалиму, – в котором Его сопровождает огромная толпа, – обращено прежде всего к Двенадцати, Его призыв, выходя за пределы этого исторического момента, естественно достигает всех веков. Во все времена Он призывает людей рассчитывать исключительно на Него, оставить все и быть полностью в Его распоряжении, и тем самым в распоряжении других: создавать оазисы бескорыстной любви в мире, где так часто рассчитывают лишь на власть и деньги. Мы благодарны Господу за то, что во все века Он дарил Нам мужчин и женщин, которые ради Него оставили все остальное, став сияющими знамениями Его любви! Достаточно вспомнить о таких личностях, как Бенедикт и Схоластика, как Франциск и Клара Ассизские, Елизавета Тюрингская и Ядвига Силезская, как Игнатий Лойола, Тереза Авильская, – вплоть до Матери Терезы Калькуттской и Падре Пио! Вся жизнь этих личностей стала толкованием слова Иисуса, которое в них сделалось близким и понятным для нас. И мы молим Господа, чтобы Он и в наше время даровал мужества многим оставить все, чтобы быть таким образом в распоряжении других.
Если, однако, мы теперь вновь обратимся к Евангелию, то поймем, что Господь говорит там не только о некоторых людях и об их особой задаче; суть того, что Он подразумевает, касается всех. То, о чем идет речь в конечном счете, Он выразил в другой раз так: «Кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее; а кто потеряет душу свою ради Меня, тот сбережет ее. Ибо что пользы человеку приобрести весь мир, а себя самого погубить или повредить себе?» (Лк 9, 24-25). Кто желает только обладать своей жизнью, жить только для себя, тот потеряет ее. Только тот, кто дарит себя, обретает жизнь. Другими словами: лишь тот, кто любит, находит жизнь. И любовь всегда требует забыть о себе, она всегда требует самоотверженности. Кто отступается от этого, желая сберечь себя, и хочет удержать другого человека только для себя, тем самым он теряет и себя и другого. Без этой глубокой самоотверженности нет жизни. Неутолимая жажда жизни, не дающая сегодня покоя людям, кончается пустотой потерянной жизни. «Кто потеряет душу свою ради Меня …», – говорит Господь: «потерять» самих себя самым радикальным образом возможно, если тем самым мы в итоге падаем не в пустоту, но в руки вечной Любви. Только любовь к Богу, Который «потерял» Себя ради нас, вручив Себя нам, делает возможным также и нам стать свободными, «потерять», и, тем самым, действительно обрести жизнь. В этом заключается суть того, что желает сообщить нам Господь в кажущемся столь суровым евангельском отрывке этого воскресенья. Своим словом Он дарит нам уверенность, что мы можем рассчитывать на Его любовь, на любовь Бога, ставшего человеком. Признание этого является мудростью, о чем говорится в первом чтении. Здесь также говорится о том, все знания мира будут бесполезны, если мы не научимся жить, если мы не поймем, что действительно является важным в жизни.
«Sine dominico non possumus!». Без Господа и без принадлежащего Ему дня жизнь не может быть удачной. В нашем западном обществе воскресенье превратилось в конец недели, в свободный от работы день. Свободное время, особенно в спешке современного мира, – вещь прекрасная и необходимая; каждый из нас знает об этом. Но если оно не имеет внутреннего стержня, задающего упорядоченность для всего остального, то это время в итоге оказывается потраченным впустую, не принося нам ни укрепления, ни восстановления сил. Свободное время нуждается в стержне – во встрече с Тем, Кто является нашим истоком и нашей целью. Мой великий предшественник на епископской кафедре Мюнхена и Фрайзинга, кардинал Фаульхабер однажды сказал об этом так: «Дай душе ее Воскресенье, дай Воскресенью свою душу».
Именно потому, что воскресенье, День Господень, мы благоговейно посвящаем встрече – в Слове и в Таинстве – с воскресшим Христом, свет этого дня объемлет всю реальность. Первые христиане праздновали первый день недели как День Господень, потому что это был день Его воскресения. Но очень скоро Церковь поняла, что первый день недели является днем утра творения, – днем, когда Бог сказал: «Да будет свет!» (Быт 1,3). Поэтому воскресенье в Церкви является также еженедельным праздником творения, – праздником благодарности и радости за творение Бога. В эпоху, когда из-за вмешательства человека творение оказалось подвергнутым многочисленным опасностям, нам следовало бы сознательно принять также и это измерение воскресенья. Для ранней Церкви первый день затем принял постепенно также наследие седьмого дня, шаббата. Мы участвуем в отдыхе Бога, в отдыхе, который объемлет всех людей. Таким образом мы понимаем в этот день кое-что о свободе и о равенстве всех творений Бога.
Во вступительной молитве этого воскресенья мы вспоминаем прежде всего о том, что Бог, через Своего Сына, искупил нас и усыновил как любимых детей. Затем мы молим Его воззрить с благосклонностью на верующих во Христа и даровать нам истинную свободу и вечную жизнь. Мы молимся о добром взгляде Бога. Мы нуждаемся в этом добром взгляде Бога не только в воскресенье, но и в нашей будничной жизни. Молясь, мы знаем, что этот взгляд нам уже был дарован, и что Бог усыновил нас как детей, действительно принял нас в общение с Собой. Быть сыном означает – и это хорошо знала ранняя Церковь – быть свободным человеком, не рабом, но лично принадлежащим семье. И это означает быть наследником. Если мы принадлежим тому Богу, власть Которого превыше всякой власти, тогда мы бесстрашны и свободны, и тогда мы являемся наследниками. Наследство, которое Он оставил нам – это Он Сам, Его Любовь. Да, Господи, соделай так, чтобы осознание этого глубоко проникло нам в душу, и чтобы мы научились, таким образом, радости искупленных. Аминь.
