Воскресение - взрыв света
- Big Buck Bunny Trailer
15 апреля в 22 часа (в полночь по Москве) Святейший Отец Бенедикт XVI три часа предстоял в патриархальной Ватиканской базилике на торжественном богослужении Навечерия Пасхи.
Навечерие началось в атриуме собора св. Петра с благословения огня и возжигания пасхальной свечи. За процессией к алтарю с пасхальной свечой и пением гимна Exsultet последовали Литургия Слова, Литургия Крещения и Евхаристическая Литургия, которую Папа сослужил вместе с кардиналами.
В ходе Литургии Крещения Папа преподал Таинства посвящения в христианство семи взрослым людям из разных стран.
Проповедь Святейшего Отца
«Иисуса ищете Назарянина, распятого; Он воскрес, Его нет здесь» (Мк 16, 6). Так посланник Божий, облеченный в светлые ризы, говорит женщинам, ищущим тело Иисуса в гробнице. Но в эту святую ночь евангелист говорит то же самое и нам: Иисус – это не персонаж из прошлого. Он – жив, и, как живущий, шагает впереди нас; Он, живущий, зовет нас следовать за Ним, чтобы и мы, таким образом, нашли путь жизни.
«Он воскрес, Его нет здесь». Когда Иисус впервые говорил ученикам о кресте и воскресении, они, спускаясь с горы Преображения, спрашивали друг друга, что бы это означало: «воскреснуть из мертвых» (Мк 9, 10). В Пасху мы радуемся тому, что Христос не остался в гробнице, что тело Его не увидело тления; что Он принадлежит миру живых, а не миру мертвых; мы радуемся тому, что Он есть – как провозглашается в обряде приготовления пасхальной свечи – Альфа и одновременно Омега, то есть существует не только вчера, но и сегодня и во веки (ср. Евр 13, 8). Однако воскресение расположено определенным образом настолько за пределами нашего горизонта, настолько вне всего нашего опыта, что, возвращаясь к себе, мы оказываемся в той же ситуации, что и спорящие ученики: в чем, собственно, заключается это «воскреснуть»? Что оно означает для нас? Для мира и для истории в их совокупности? Один немецкий теолог как-то сказал с иронией, что чудо ожившего трупа – если оно действительно произошло, во что он, однако, не верит – не имело бы в конце концов особого значения, поскольку, собственно, не касалось бы нас. В самом деле, если всего лишь кто-то однажды был оживлен, то каким образом это должно коснуться нас? Но воскресение Христа – это, именно, нечто большее, это совсем другое дело. Оно является – если можно применить здесь язык теории эволюции – самой великой «мутацией», самым решительным скачком в абсолютно новое измерение, которого никогда не было в долгой истории жизни и ее развития: скачком на абсолютно новый уровень, касающимся нас и имеющим отношение ко всей истории.
Итак, спор, начатый с учениками, мог включать в себя следующие вопросы: что там произошло? Что это означает для нас, для мира в целом и для меня лично? Прежде всего: что случилось? Иисуса больше нет в гробнице. Он – в совсем другой, новой жизни. Но как это могло произойти? Какие силы сделали это? Решающим моментом здесь является то, что этот человек, Иисус, не был один, Он не был неким «Я», замкнутым в самом себе. Он был единым целым с Богом живущим, соединенным с Ним настолько, что Они образуют единую личность. Он находился, так сказать, в объятии Того, Кто есть сама жизнь, – объятии не только эмоциональном, но заключающем в себя все Его существо и проникающем в Него. Его жизнь принадлежала не только Ему, она была экзистенциальной общностью с Богом и бытием, осуществлявшимся в Боге, и поэтому ее невозможно было реальным образом отнять у Него. Ради любви Он дал убить Себя, но именно так Он прерывает окончательность смерти, потому что в Нем присутствовала окончательность жизни. Он был единым целым с нерушимой жизнью, так, что через Его смерть она родилась заново. Давайте выразим то же самое еще раз, исходя из другой точки зрения. Его любовь была актом любви. Во время Тайной Вечери Он предвосхищает смерть и преобразует ее в самопожертвование. Его экзистенциальная общность с Богом была конкретно экзистенциальной общностью с любовью Божией, и эта любовь есть истинная сила против смерти, она – сильнее смерти. Его воскресение было как бы взрывом света, взрывом любви, распустившим нерасторжимое до того времени переплетение «умри и стань». Оно открыло новое измерение бытия, жизни, в которое в преобразованном виде была включена также материя и через которое возникает новый мир.
Ясно, что это событие не является каким-то чудом из прошлого, которое могло бы быть для нас глубоко безразличным. Это качественный скачок в истории «эволюции» и жизни в целом к новой, будущей жизни, к новому миру, который, исходя из Христа, уже проникает постепенным образом в этот – наш – мир, преобразует и привлекает его к себе. Но как это происходит? Как это событие может действительно достичь меня и увлечь мою жизнь к себе и к горнему? Ответ, который в первый момент может, вероятно, показаться удивительным, но вполне реальным, таков: это событие приходит ко мне через веру и Крещение. Поэтому Крещение является частью пасхального Навечерия, что подчеркивается также и во время этого богослужения уделением Таинств христианского посвящения нескольким взрослым из разных стран. Крещение означает именно это – что речь идет о не событии, оставшемся в прошлом, но о качественном скачке истории вселенной, который приближается ко мне и хватает, чтобы привлечь к себе. Крещение не следует отождествлять с воцерковлением, со сложным и почти вышедшим из обихода обрядом, служившим для принятия людей в Церковь. И оно также больше, чем простое омовение, больше, чем некое очищение и умиротворение души. Это действительно смерть и воскрешение, возрождение, преобразование в новую жизнь.
Как нам понять это? Думаю, что то, что происходит в Крещении, легче прояснится для нас, если мы заглянем в финальную часть маленькой духовной автобиографии, которую св. Павел оставил нам в своем Послании к Галатам. Она заканчивается словами, содержащими суть этой биографии: «Уже не я живу, но живет во мне Христос « (Гал 2, 20). Я живу, но это больше не я. Само «Я», сущностная идентичность человека – этого человека, Павла, – изменилась. Он еще существует и уже не существует. Он совершил переход через отрицание – через «не» – и постоянно находится в этом «не»: Я, но уже «не» я. Этими словами Павел описывает не какой-то мистический опыт, который, вероятно, был ему дарован, и который мог бы заинтересовать нас разве что с исторической точки зрения. Нет, эта фраза является выражением того, что произошло в Крещении. Мое «я» отнимается у меня и вводится в новый, гораздо больший субъект. Тогда мое «я» снова существует, но именно в измененном виде, оно смягчено, открыто через введение в другое «Я», в Котором находит новое пространство бытия. Павел объясняет нам это еще раз с другой точки зрения, когда, в третьей главе Послания к Галатам, говорит об «обетовании», напоминая, что оно было дано в единственном числе – одному единственному: Христу. Лишь Он один несет в Себе все «обетование». Но что тогда происходит с нами? Все вы одно во Христе Иисусе, отвечает Павел (Гал 3, 28). Одно – означает не какой-то предмет, но один единый новый уникальный субъект. Это освобождение нашего «я» из его изоляции, это пребывание в новом субъекте является пребыванием в необъятности Бога и вовлеченностью в жизнь, теперь уже вышедшую из контекста «умри и стань». Великий взрыв Воскресения захватил нас в Крещении, чтобы привлечь нас к себе. Таким образом мы присоединяемся к новому измерению жизни, в которое мы, посреди мучений нашего времени, были уже некоторым образом введены. Проживать свою жизнь как постоянное вхождение в это открытое пространство – вот что означает быть крещеным, быть христианином. Именно в этом заключена радость пасхального Навечерия. Событие Воскресения не осталось в прошлом, оно настигло нас и схватило. Мы цепляемся за это Воскресение, то есть за воскресшего Господа, и знаем, что Он крепко держит нас, даже когда наши руки слабеют. Мы цепляемся за Его руку, держась тем самым за руки друг друга, мы становимся единым субъектом, а не всего лишь каким-то одним объектом. Я, но уже не я: такова формула христианского существования, основанного в Крещении, формула воскресения во времени. Я, но уже не я: если мы будем жить так, то преобразуем мир. Это формула, контрастирующая со всеми идеологиями насилия, и программа, противостоящая коррупции и стремлению к власти и обладанию.
«Я живу, и вы будете жить», – говорит Иисус в Евангелии от Иоанна (14, 19) Своим ученикам, то есть нам. Мы будем жить через экзистенциальную общность с Ним, через вовлечение в Него, Который есть сама Жизнь. Сами по себе мы не наделены жизнью вечной и блаженным бессмертием, и не можем дать их себе сами – только через определенную связь – через экзистенциальную общность с Тем, Кто есть Истина и Любовь, а следовательно, есть вечность, Сам Бог. Просто бессмертие души, само по себе, – оно не могло бы придать смысл вечной жизни, не могло бы сделать ее истинной жизнью. Источником жизни для нас является любовь к нам Того, Кто есть сама Жизнь; она заключается в том, чтобы жить с Ним и любить с Ним. Я, но уже не я: таков путь креста – путь, «помечающий крестом» жизнь, замкнутую лишь в своем «я», именно так открывая путь к истинной и непреходящей радости.
Таким образом, исполненные радости, мы можем петь вместе с Церковью в гимне Exsultet, провозглашающем Пасху: «Да ликуют сонмы ангелов… Да радуется земля». Воскресение – это событие космического масштаба, объемлющее собой небо и землю и соединяющее их друг с другом. И, так же, с Exsultet можем провозгласить: «Христос, Сын Твой,… взойдя от ада, озарил Своим светом человеческий род и живет и царствует во веки веков. Аминь!»
