Сердце и голос должны петь
- Big Buck Bunny Trailer
Речь Папы на генеральной аудиенции 14 января, в год Св. Павла.
Дорогие братья и сестры,
в эпистолярном наследии Павла есть два Послания, - к колоссянам и к ефесянам, - которые в определенном смысле можно считать близнецами. В самом деле, и одно и второе содержат выражения, которые находятся только в них, и было подсчитано, что более трети слов из Послания к колоссянам находится также в Послании к ефесянам. Например, в то время как в Послании к колоссянам звучит, буквально, призыв "научать и вразумлять друг друга псалмами, славословием и духовными песнями, во благодати воспевая в сердцах ваших Господу" (Кол 3,16), в Послании к ефесянам точно так же рекомендуется "исполняться Духом, назидая самих себя псалмами и славословиями и песнопениями духовными, поя и воспевая в сердцах ваших Господу" (Еф 5,19). Мы бы могли поразмышлять над этими словами: сердце и голос должны петь, чтобы с псалмами и гимнами войти в традицию всей Церкви Ветхого и Нового Завета; так мы учимся быть вместе с самими собой и между нами, и с Богом. Кроме того, в обоих Посланиях есть так называемый "семейный кодекс", отсутствующий в других Посланиях Павла, то есть ряд советов, обращенных к мужьям и женам, к родителям и детям, к хозяевам и рабам (ср. соответственно Кол 3,18-4,1 и Еф 5,22-6,9).
Но гораздо более важно констатировать то, что только в этих двух Посланиях говорится о титуле "главы", kefalé, данном Иисусу Христу. И этот титул используется на двух уровнях. В первом смысле Христос понимается как глава Церкви (ср. Кол 2,18-19 и Еф 4,15-16). Это означает две вещи: что Он, прежде всего, является правителем, управляющим, руководителем, направляющим христианскую общину как ее лидер и ее Господь (ср. Кол 1,18: "Он есть глава тела, то есть Церкви"); а другое значение состоит в том, что Он - как голова, которая иннервирует и оживляет все члены тела, во главу которого она поставлена (действительно, согласно Кол 2,19, необходимо "крепко держаться главы, от которой все тело, составами и связями, будучи соединяемо и скрепляемо, растет возрастом Божиим"): то есть, Он не только Тот, Кто управляет, но и Тот, Кто органически связан с нами, от Которого исходит также сила, помогающая действовать справедливо.
В обоих случаях Церковь считается подчиненной Христу, как для того, чтобы следовать Его высшему руководству - заповедям - так и для того, чтобы принять все исходящие от Него животворные влияния. Его заповеди - это не только слова, указания, но жизнетворные силы, которые исходят от Него и помогают нам.
Эта идея особенно развита в Послании к ефесянам, где даже служения Церкви, вместо того, чтобы отнести их к Святому Духу (как в 1 Кор 12), поручаются ей воскресшим Христом: именно Он "поставил одних Апостолами, других пророками, иных Евангелистами, иных пастырями и учителями" (4,11). И именно от Него "все тело, составляемое и совокупляемое посредством всяких взаимно скрепляющих связей, при действии в свою меру каждого члена, получает приращение для созидания самого себя в любви" (4,16). Ибо Христос стремится "представить ее Себе славною Церковью, не имеющею пятна, или порока, или чего-либо подобного, но дабы она была свята и непорочна" (Еф 5,27). Тем самым Он говорит нам, что сила, с помощью которой Он созидает Церковь, ведет ее и дает ей верное направление - это именно Его любовь.
Следовательно, первое значение - это Христос Глава Церкви: как в том, что касается ее руководства, так и ее вдохновения и органического оживления силой Его любви. Затем, во втором смысле, Христос считается не только главой Церкви, но и главой небесных сил и всей вселенной. Так, в Послании к колоссянам читаем, что Христос, "отняв силы у начальств и властей, властно подверг их позору, восторжествовав над ними Собою" (2,15). Аналогично в Послании к ефесянам мы находим запись о том, что, через Его воскресение, Бог поставил Христа "превыше всякого Начальства, и Власти, и Силы, и Господства, и всякого имени, именуемого не только в сем веке, но и в будущем" (1,21). Этими словами два Послания несут нам в высшей степени позитивную и плодотворную весть, а именно: Христу нечего бояться никакого возможного соперника, ибо Он превыше любой какой бы то ни было формы власти, позволяющей себе унижать человека. Только Он "возлюбил нас и предал Себя за нас в приношение и жертву Богу" (Еф 5,2). А потому, если мы соединены со Христом, нам не следует бояться никакого врага и никакого противодействия; но это, следовательно, означает, что нам следует крепко держаться за Него, не ослабляя хватки!
Для язычников, веривших в мир, полный духов, в большинстве своем опасных, и против которых следовало защищаться, весть о том, что Христос есть единственный победитель, и о том, что тот, кто со Христом, не боится никого, прозвучала как истинное освобождение. То же самое можно сказать и о сегодняшнем язычестве, поскольку нынешние последователи подобных идеологий также видят мир полным опасных сил. Таким людям следует возвещать, что Христос - победитель, так, что тот, кто со Христом, кто остается соединенным с Ним, не должен бояться ничего и никого. Мне кажется, что это важно также и для нас, потому что мы должны учиться противостоять всяким страхам, ибо Он - превыше любого господства, Он - истинный Господь мира.
Вся вселенная подчинена Ему и сходится к Нему, как к своему Главе. Знамениты слова из Послания к ефесянам, в котором говорится о замысле Бога "все небесное и земное соединить под главою Христом" (1,10). Аналогично в Послании к колоссянам говорится, что "Им создано всё, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое" (1,16) и что Он "умиротворил через Себя, Кровию креста Своего, и земное и небесное" (1,20). Поэтому нельзя говорить о существовании, с одной стороны, огромного материального мира, а с другой - этой маленькой реальности истории нашей земли, мира людей: все едино во Христе. Он - глава вселенной; вселенная тоже сотворена Им, она сотворена для нас, поскольку мы соединены с Ним. Это рациональное и персоналистское видение вселенной. И я бы сказал, что более универсалистского видения, чем это было бы невозможно себе представить, что оно соответствует только воскресшему Христу. Христос есть Pantokrátor, Которому подчинено все сущее: перед мысленным взором возникает именно Христос Вседержитель, заполняющий абсидные своды византийских церквей, изображенный иногда сидящим в вышине над всем миром, или даже на радуге, чтобы указать на Его равенство с Самим Богом, одесную Которого Он восседает (ср. Еф 1,20; Кол 3,1), а также на Его непревзойденную роль вершителя человеческих судеб.
Подобное видение возможно только со стороны Церкви, не в том смысле, что она желает обязательно присвоить себе то, что ей не надлежит, но в другом, двойном смысле: как в том, что Церковь признаёт, что Христос больше нее, поскольку Его господство простирается также за ее пределы, так и в том, что только Церковь называют Телом Христовым, а не вселенную. Все это означает, что мы должны позитивно рассматривать земные реальности, поскольку Христос умиротворил их через Себя, и одновременно должны жить в полноте нашей специфической церковной идентичностью, которая однородна идентичности Самого Христа.
Затем существует также особое понятие, типичное для этих двух Посланий, и это понятие "тайны". Один раз говорится о "тайне воли" Божией (Еф 1,9), и в других случаях говорится о "тайне Христа" (Еф 3,4; Кол 4,3), или даже о "тайне Бога и Отца и Христа, в Котором сокрыты все сокровища премудрости и ведения" (Кол 3, 2-3). Она означает непостижимый замысел Бога о судьбах человека, народов и всего мира. Этим языком два Послания говорят нам о том, что именно во Христе находится свершение этой тайны. Если мы со Христом, то, даже если не можем понять умом все, мы знаем, что пребываем в самом сердце "тайны" и на пути истины. Именно Он в Своей целостности, а не только в одном из аспектов Его личности или в один из моментов Его земной жизни, несет в Себе полноту неисповедимого божественного замысла спасения. В Нем обретает форму то, что называется "многоразличной премудрости Божией" (Еф 3,10), ибо в Нем "обитает вся полнота Божества" (Кол 2,9). Следовательно, отныне невозможно думать о Боге и благоговейно принимать Его волю, Его высшее расположение без того, чтобы сообразовываться лично со Христом, в Котором эта "тайна" воплощается и может быть воспринята осязаемым образом. Таким образом приходят к созерцанию "неисследимого богатства Христова" (Еф 3,8), которое находится выше всякого человеческого понимания. Не то, чтобы Бог не оставил следов Своего прохождения, ибо Сам Христос есть след Божий, Его величайший след; но в Нем постигают, "какова широта и долгота, и глубина и высота" этой тайны, "превосходящей всякое разумение" (Еф 3,18-19). Чисто интеллектуальные категории здесь оказываются недостаточными, и, признавая, что многое находится по ту сторону наших рациональных способностей, следует довериться смиренному и радостному созерцанию не только ума, но и сердца. Впрочем, Отцы Церкви говорят нам, что любовь понимает гораздо больше разума.
Последнее слово следует сказать об уже упомянутом ранее представлении о Церкви как Невесте Христа. Во втором Послании к коринфянам апостол Павел сравнивал христианскую общину с невестой: "Я ревную о вас ревностью Божиею; потому что я обручил вас единому мужу, чтобы представить Христу чистою девою" (2 Кор 11,2). Послание к ефесянам развивает этот образ, уточняя, что Церковь является не просто обрученной невестой, но реальной женой Христа. Он, так сказать, завоевал ее для Себя, и сделал это ценой Своей жизни: как гласит текст, Он "предал Себя за нее" (Еф 5,25). Может ли быть большее доказательство любви, чем это? Но, кроме того, Он озабочен ее красотой: не только той, что уже получена в Крещении, но и той, которая должна возрастать всякий день благодаря безупречной жизни, "без пятна, или порока", в ее нравственном поведении (ср. Еф 5,26-27). Отсюда недалеко до обычного опыта христианского брака; более того, не совсем ясно, какова для автора Послания начальная точка отсчета: то ли это отношения Христос-Церковь, в свете которых следует размышлять о союзе мужчины и женщины, либо это, наоборот, опыт супружеского союза, в свете которого следует размышлять об отношениях между Христом и Церковью. Но оба аспекта взаимно раскрывают друг друга: мы учимся тому, что есть брак в свете общения Христа и Церкви, учимся, как Христос соединяется с нами, думая о тайне брака. В любом случае, Послание к ефесянам располагается как бы на полпути между Книгой пророка Осии, который описывал отношения между Богом и Его народом в выражениях, говорящих об уже состоявшихся брачных отношениях (ср. Ос 2,4.16.21), и гласом Ясновидящего из Откровения, который покажет эсхатологическую встречу между Церковью и Агнцем как радостный и непрекращающийся брак (ср. Откр 19,7-9; 21,9).
Следовало бы еще о многом сказать, но мне кажется, что из уже изложенного можно сказать, что эти два Послания являются большим катехизическим наставлением, из которого мы можем научиться не только тому, как быть хорошими христианами, но и тому, как стать реально людьми. Если мы поймем, что вселенная есть отпечаток Христа, тогда мы научимся правильно относиться к ней, со всеми проблемами ее сохранения. Мы научимся видеть ее разумом, но разумом, движимым любовью, и со смирением и уважением, которые способствуют правильному действию. И если мы подумаем о том, что Церковь есть Тело Христово, что Христос предал Себя за нее, тогда мы научимся, как жить взаимной любовью со Христом, любовью, которая соединяет нас с Богом и которая дает нам увидеть в другом человеке образ Христа, Самого Христа. Помолимся, дабы Господь помог нам хорошо размышлять над Священным Писанием, над Его Словом, и, таким образом, научиться реально хорошо жить.
