Ап. Павел-9: парадоксы божьих замыслов
- Big Buck Bunny Trailer
Дорогие братья и сестры,
в прошлых катехезах мы размышляли над обращением св. Павла, плодом его личной встречи с распятым и воскресшим Христом, и задавались вопросом о том, какими были отношения апостола язычников с земным Иисусом. Сегодня мне бы хотелось говорить об учении, которое оставил нам Павел о центральном месте воскресшего Христа в тайне спасения, о его христологии. Действительно, воскресший Иисус Христос, "превознесенный выше всякого имени", находится в центре любого его размышления. Христос является для апостола критерием оценки событий и вещей, целью всякого усилия, которое он совершает для возвещения Евангелия, великой страстью, поддерживающей его шаги по дорогам мира. И речь идет о живом, конкретном Христе: о Христе, - говорит Павел, - "возлюбившем меня и принесшего Себя в жертву ради меня" (Гал 2, 20). Человек, Который любит меня, с Которым можно говорить, Который слушает меня и отвечает, - вот истинный принцип для того, чтобы понять мир и найти путь в истории.
Тот, кто читал писания св. Павла, хорошо знает, что он не заботился о том, чтобы излагать отдельные события из жизни Иисуса, хотя можем предположить, что в своих катехезах он рассказывал гораздо больше о допасхальном Иисусе, чем пишет в своих Посланиях, которые являются увещеваниями по конкретному поводу. В своем пастырском и богословском намерении он настолько стремится к созиданию зарождающихся общин, что для него было естественным сосредоточить все на возвещении об Иисусе Христе как Господе, живущем сейчас и присутствующем среди Своих. Отсюда - важнейшая черта христологии Павла, который исследует глубины тайны, движимый постоянной и четко определенной заботой: да, конечно, возвещать живого Христа, Его учение, но прежде всего возвещать центральную реальность Его смерти и воскресения как кульминацию Его земной жизни и корень дальнейшего развития христианской веры, всей реальности Церкви. Для апостола Воскресение не является событием само по себе, оторванным от смерти: Воскресший - это всегда Тот, Кто сначала был распят. Даже воскреснув, Он носит Свои раны на Себе: страсти присутствуют в Нем, и можно сказать вместе с Паскалем, что Он страдает до скончания мира, даже будучи Воскресшим, и живя с нами и ради нас. Эту тождественность Воскресшего с распятым Христом Павел понял во время встречи на дороге к Дамаску: в тот момент ему открылось во всей ясностью, что Распятый - это Воскресший, а Воскресший - это Распятый, Который говорит Павлу: "Что ты гонишь Меня?" (Деян 9,4). Павел гонит Христа в Церкви и тогда понимает, что крест является "проклятием пред Богом" (Втор 21,23), но в жертву за наше искупление.
Апостол с восхищением созерцает сокрытую тайну Распятого-Воскресшего, и через страдания, пережитые Христом в Его человечности (земное измерение) восходит к тому вечному существованию, в котором Он един с Отцом (измерение довременное): "Когда пришла полнота времени, - пишет он, - Бог послал Сына Своего [Единородного], Который родился от жены, подчинился закону, чтобы искупить подзаконных, дабы нам получить усыновление" (Гал 4,4-5). Об этих двух измерениях, - вечном пресуществовании рядом с Отцом и сошествии Господа в воплощении, - говорится уже в Ветхом Завете, в образе Премудрости. В Книгах Премудрости Ветхого Завета мы находим некоторые тексты, которые превозносят роль Премудрости, существовавшей до сотворения мира. Именно в этом смысле следует толковать такие отрывки, как этот, из Псалма 89: "Прежде, нежели родились горы, и Ты образовал землю и вселенную, и от века и до века Ты - Бог" (ст. 3); или отрывки, в которых говорится о сотворяющей Премудрости: "Господь имел меня началом пути Своего, прежде созданий Своих, искони; от века я помазана, от начала, прежде бытия земли" (Притч 8, 22-23). Впечатляющей является также хвала Премудрости, содержащаяся в одноименной книге: "Она [Премудрость] быстро распростирается от одного конца до другого и все устрояет на пользу" (Прем 8,1).
В этих же книгах, где говорится о вечном пресуществовании Премудрости, говорится также о сошествии этой Премудрости, сотворившей Себе обитель среди людей. Так, в словах Евангелия от Иоанна слышен отзвук этих книг: в нем говорится об обители плоти Господа. В Ветхом Завете создается обитель, скиния, храм, в котором поклоняются Богу согласно "Торе"; но с точки зрения Нового Завета можно понять, что все это было лишь прообразом гораздо более реальной и значимой обители: обители земного тела Христа. И уже из книг Ветхого Завета мы знаем, что сошествие Премудрости, Его сошествие во плоти, подразумевает также возможность того, что Он может быть отвергнут. Св. Павел, развивая свою христологию, ссылается именно на эту связанную с Премудростью перспективу: он признаёт в Иисусе вечную Премудрость, которая существовала всегда, Премудрость, которая нисходит и сотворяет Себе обитель среди нас, и таким образом он может описывать Христа как "Божию силу и Божию премудрость", может говорить, что Христос стал для нас "премудростью от Бога, праведностью и освящением и искуплением" (1 Кор 1,24.30). Кроме того, Павел объясняет, что Христос, как Премудрость, может быть отвергаем, особенно властителями мира сего (ср. 1 Кор 2,6-9), так что в замыслах Божиих может создаваться парадоксальная ситуация: крест, который превращается в путь спасения для всего человеческого рода.
Дальнейшее развитие этого посвященного Премудрости цикла, - в котором Премудрость снисходит, чтобы быть затем превознесенной, несмотря на отвержение, - происходит в знаменитом гимне, содержащемся в Послании к филиппийцам (ср. 2,6-11). Речь идет об одном из самых возвышенных текстов всего Нового Завета. Подавляющее большинство экзегетов считают, что в этом отрывке воспроизведена композиция, предшествовавшая тексту Послания к филиппийцам. Это очень важный факт, поскольку он означает, что иудео-христианство, до Павла, верило в божественность Иисуса. Другими словами, вера в божественность Иисуса не является эллинистической выдумкой, возникшей после земной жизни Иисуса, - выдумкой, которая, позабыв о Его человечности, обожествляла Его; мы действительно видим, что раннее иудео-христианство верило в божественность Иисуса; больше того, - мы можем сказать, что сами апостолы, в великие мгновения жизни их Учителя поняли, что Он был Сыном Божиим, как сказал Петр в Кесарии Филипповой: "Ты - Христос, Сын Бога Живого" (Мф 16,16). Но вернемся к гимну из Послания к филиппийцам. Структуру этого текста можно разделить на три строфы, которые иллюстрируют главные моменты пути, пройденного Христом. Его пресуществование выражено словами: "Он, по природе Бог, не держался за равенство с Богом" (ст. 6); затем, во второй строфе, следует добровольное унижение Сына: "но добровольно лишился всего, приняв природу раба" (ст. 7), вплоть до самоуничижения "так был послушен, что принял и смерть саму - смерть на кресте" (ст. 8). Третья строфа гимна сообщает ответ Отца на унижение Сына: "За это Бог вознес Его над всеми, и имя даровал превыше всех имен" (ст. 9). Поражает контраст между радикальным унижением и последующим прославлением во славе Божией. Очевидно, что эта вторая строфа контрастирует с притязанием Адама, который сам хотел стать Богом, она контрастирует также строителям Вавилонской башни, хотевшими построить мост к небу и стать божествами. Но эта высокомерная инициатива окончилась саморазрушением: не так достигают неба, подлинного счастья, Бога. Жест Сына Божия прямо противоположен: не высокомерие, а смирение является осуществлением любви, а любовь является божественной. Инициатива радикального унижения Христа, с которой контрастирует человеческое высокомерие, реально является выражением божественной любви; за ним следует то возвышение в небо, к которому Бог привлекает нас Своею любовью.
Кроме Послания к филиппийцам есть другие места в писаниях Павла, где темы пресуществования и сошествия Сына Божия на землю связаны между собой. Утверждение о тождестве между Премудростью и Христом, со всеми космическими и антропологическими связями, находится в первом Послании к Тимофею: "Бог явился во плоти, оправдал Себя в Духе, показал Себя Ангелам, проповедан в народах, принят верою в мире, вознесся во славе" (3,16). Именно по этим предпосылкам можно лучше определить функцию Христа как единого Посредника, на фоне единого Бога Ветхого Завета (ср. 1 Тим 2,5 в связи с Ис 43,10-11; 44,6). Христос - истинный мост, ведущий нас к небу, к общению с Богом.
И, наконец, всего лишь один акцент на последних разработках христологии св. Павла в Посланиях к колоссянам и к ефесянам. В первом он называет Христа "первенцем, превыше всего творения" (1,15-20). Это слово "первенец" подразумевает, что первый среди множества сынов, первый среди множества братьев и сестер сошел, чтобы привлечь нас к Себе и сделать нас Своими братьями и сестрами. В Послании к ефесянам мы находим прекрасное изложение божественного замысла спасения, когда Павел говорит, что во Христе Бог пожелал наполнить все во всем (ср. Еф 1,23). Христос есть наполнение всего, в Нем заключено все и Он ведет нас к Богу. И таким образом Он вовлекает нас в движение сошествия и восшествия, призывая разделить Его смирение, то есть, Его любовь к ближнему, чтобы тем самым мы могли стать причастниками Его прославления, становясь вместе с Ним сынами в Сыне. Помолимся, дабы Господь помог нам уподобиться Его смирению, Его любви, чтобы таким образом быть участниками Его божественности.
