Ап. Павел-6: спор о законе и свободе
- Big Buck Bunny Trailer
На генеральной аудиенции 1 октября в Ватикане Бенедикт XVI продолжил цикл речей о деятельности апостола Павла. Тема шестой лекции: Иерусалимский "Собор" и инцидент в Антиохии.
Дорогие братья и сестры,
Уважение и почтение, которое Павел всегда питал по отношению к Двенадцати, не становятся меньше, когда он искренне защищает истину Евангелия, которое есть ни что иное, как Господь Иисус Христос. Сегодня мы остановимся на двух эпизодах, где проявляется почтение и одновременно свобода, с которыми апостол Павел обращается к Кифе и к другим апостолам: это так называемый Иерусалимский "Собор" и инцидент в Сирийской Антиохии, о которых говорится в Послании к галатам (ср. 2,1-10; 2,11-14).
Каждый церковный Собор и Синод есть "событие Духа", и он в своем осуществлении отражает нужды всего Народа Божия: это лично пережили все, кто имел дар участвовать во Втором Ватиканском Соборе. Поэтому св. Лука, сообщая нам о первом Соборе, состоявшемся в Иерусалиме, предваряет письмо, - которое апостолы разослали тогда по христианским общинам диаспоры, - следующим образом: "Угодно Святому Духу и нам..." (Деян 15,28). Дух, действующий во всей Церкви, ведет за руку апостолов, чтобы они предпринимали новые пути в осуществлении Его замыслов: Он является главным созидателем Церкви.
Но собрание в Иерусалиме состоялось в момент немалого напряжения внутри раннехристианской общины. Необходимо было ответить на вопрос, нужно ли требовать обрезания от язычников, которые обращались в Иисуса Христа, во Господа, или можно было освободить их от Моисеева Закона, то есть, от соблюдения норм, необходимых для того, чтобы быть праведными людьми, послушными закону, и прежде всего свободными от норм, касающихся культовых очищений, чистой и нечистой пищи и субботы. О собрании в Иерусалиме сообщает и Павел в Послании к галатам 2,1-10: через четырнадцать лет после встречи с Воскресшим в Дамаске, - то есть это вторая половина сороковых годов н.э. - Павел с Варнавой отправляется из Сирийской Антиохии в сопровождении Тита, своего верного сотрудника, который, хотя и был греком, не был подвергнут обрезанию, чтобы войти в Церковь. По этому случаю Павел излагает Двенадцати, как наиболее достойным людям, свое благовествование о свободе от Закона (ср. Гал 2,6). В свете встречи с Воскресшим Христом он понял, что в момент перехода к Евангелию Иисуса Христа язычникам больше нет необходимости совершать обрезание, соблюдать правила о пище, о субботе в знак праведности: Христос есть наша праведность и "праведным" является все то, что соответствует Ему. В других признаках, чтобы быть праведными, нет необходимости. В Послании к галатам Павел в нескольких словах сообщает о собрании: он вспоминает с воодушевлением, что благовествование о свободе от Закона было одобрено Иаковом, Кифой и Иоанном, "столпами", протянувшими ему и Варнаве руку церковного общения во Христе (ср. Гал 2,9). Если, как мы отметили, для Луки Иерусалимский Собор выражает действие Святого Духа, то для Павла он представляет решающее признание свободы, разделяемое всеми, кто в нем участвовал: свободы от обязательств, исходящих от обрезания и от Закона; той самой свободы, "которую даровал нам Христос", чтобы мы не подвергались опять игу рабства (ср. Гал 5,1). Эти два способа, с помощью которых Павел и Лука описывают иерусалимское собрание, сближает освобождающее действие Духа, ибо "где Дух Господень, там свобода", - скажет он во втором Послании к коринфянам (ср. 3,17).
Однако - как это ясно показано в Посланиях св. Павла - христианская свобода никогда не отождествляется со вседозволенностью или с произволом творить все, что захочется; она осуществляется в соответствии со Христом, а потому - в подлинном служении братьям, особенно самым нуждающимся. Поэтому отчет Павла о собрании завершается напоминанием о просьбе, с которой к нему обратились апостолы: "Только чтобы мы помнили нищих, что и старался я исполнять в точности" (Гал 2,10). Каждый Собор рождается из Церкви и в нее же возвращается: тогда он вернулся в каждодневную жизнь Церкви, призывая верных быть внимательными к бедным, особенно - следуя указаниям Павла в его Посланиях - к бедным Иерусалимской Церкви. В заботе к бедным, проявленной, в частности, во втором Послании к коринфянам (ср. 8-9) и в заключительной части Послания к римлянам (ср. Рим 15), Павел показывает верность решениям, созревшим во время собрания.
Возможно, мы уже не способны понять в полной мере значение, которое придавали Павел и его общины сбору пожертвований для бедных Иерусалима. Это было абсолютным новшеством в религиозной жизни: никто никого не принуждал к этому сбору, он был свободным и спонтанным; в нем принимали участие все Церкви, основанные Павлом в западном направлении. Этот сбор пожертвований выражал долг христианских общин по отношению к Палестинской Церкви-матери, от которой они получили неизреченный дар Евангелия. Тем более великим является значение, которое Павел придаёт этому жесту помощи, редко называя его просто "сбором пожертвований": для него это скорее "служение", "благословение", "любовь", "благодать", и даже "литургия" (2 Кор 9). Особенно удивительным является этот последний термин, придающий сбору денег даже культовое значение: с одной стороны он является литургическим жестом, или "служением", которое каждая община несет Богу; с другой стороны - это выражение любви, проявляемое к народу. Любовь к бедным и божественная литургия идут рука об руку, - любовь к бедным и есть литургия. Обе эти перспективы присутствуют в каждой литургии, совершаемой и переживаемой в Церкви, которая по своей природе противостоит разделению между богослужением и жизнью, между верой и делами, между молитвой и милосердной любовью к братьям. Таким образом, Иерусалимский Собор рождается для того, чтобы уладить вопрос о том, как вести себя с язычниками, приходившими к вере, избирая свободу от обрезания и соблюдения предписаний Закона, и завершается решением пастырских и церковных нужд, ставя в центр веру во Иисуса Христа и любовь к бедным Иерусалима и всей Церкви.
Второй эпизод касается знаменитого инцидента в Сирийской Антиохии, в котором в полной мере проявилась присущая Павлу внутренняя свобода: как вести себя в случае общей трапезы между верующими иудейского происхождения и язычниками? Здесь возникает другой эпицентр Моисеевых предписаний: различие между чистой и нечистой пищей, глубоко разделявшее соблюдавших Закон евреев от язычников. Вначале Кифа, то есть, Петр разделял трапезу с одними и с другими; но с прибытием некоторых христиан, связанных с Иаковом, "братом Господним" (Гал 1,19), Петр начал избегать трапез с язычниками, чтобы не возмущать тех, кто продолжал соблюдать законы чистоты пищи; и к нему присоединился Варнава. Это стало поводом для глубокого разделения христиан, пришедших из обрезания и христиан, пришедших из язычества. Поведение Петра и Варнавы, реально угрожавшее единству Церкви, вызвало возмущение Павла, который в пылу гнева обвинил Петра и других в лицемерии: "Если ты, будучи Иудеем, живешь по-язычески, а не по-иудейски, то для чего язычников принуждаешь жить по-иудейски?" (Гал 2,14). В самом деле, забота Павла с одной стороны и Петра с Варнавой с другой были разными: для этих последних отделение от язычников означало способ оградить себя и не шокировать верующих, пришедших из иудаизма; для Павла же это отделение представляло опасность, подвергающую сомнению вселенскость спасения во Христе, предназначенного как язычникам, так и иудеям. Если оправдание осуществляется только в силу веры во Христа, в силу соответствия с Ним, без какого-либо действия Закона, то какой смысл продолжать соблюдать чистоту пищи во время общей трапезы с язычниками? Весьма вероятно, что цели Петра и Павла были разными: для первого - не потерять иудеев, принявших Евангелие, для второго - не преуменьшить спасительное значение смерти Христа для всех верующих.
Любопытно отметить, однако, обращаясь к христианам Рима несколько лет спустя (примерно в середине 50-х годов н.э.), Павел сам окажется в подобной ситуации и попросит сильных не есть нечистой пищи, чтобы не потерять или не возмущать слабых: "Лучше не есть мяса, не пить вина и не делать ничего такого, отчего брат твой претыкается, или соблазняется, или изнемогает" (Рим 14,21). Таким образом антиохийский инцидент стал уроком как для Петра, так и для Павла. Только искренний диалог, открытый к истине Евангелия, смог направить путь Церкви: "Ибо Царствие Божие не пища и питие, но праведность и мир и радость во Святом Духе" (Рим 14,17). Этот урок следует учесть и нам: вместе с разными харизмами, врученными Петру и Павлу, давайте все мы позволим Духу вести нас, стараясь жить в свободе, ориентиры которой находятся в вере во Христа, а конкретное проявление - в служении братьям. Главное - стремиться все больше соответствовать Христу. Именно так становятся реально свободными, именно так выражается в нас глубочайшая суть Закона: любовь к Богу и к ближнему. Помолимся ко Господу, дабы Он научил нас разделять Его чувства, чтобы научиться у Него истинной свободе и евангельской любви, которой Он окружает каждого человека.
