Боэций и Кассиодор – у Провидения есть лицо
- Big Buck Bunny Trailer
Общая аудиенция 12 марта состоялась в два этапа: в 10.30, Святейший Отец Бенедикт XVI встретился в ватиканской базилике с группами итальянских студентов; далее, в зале Павла VI, Папа произнес катехезу и приветствовал различные группы верных из Италии из других стран мира.
В своей речи на итальянском языке Папа остановился на личностях великих христиан раннего средневековья Боэция и Кассиодора.
Дорогие братья и сестры,
сегодня мне бы хотелось поговорить о двух христианских писателях, Боэции и Кассиодоре, живших в один из самых мучительных периодов христианского Запада и особенно итальянского полуострова. Одоакр, король эрулей, германского этноса, восстал, положив конец западной римской империи (a. 476), но затем очень скоро ему пришлось уступить остготам Теодориха, которые на несколько десятилетий обеспечили себе контроль над итальянским полуостровом. Боэций, родившийся в Риме ок. 480 года в знатном роду Аникиев, смолоду вошел в общественную жизнь, достигнув уже в двадцать пять лет должности сенатора. Верный традициям своей семьи, он посвятил себя политике, убежденный, что основные черты римского общества и ценности новых народов могут смягчиться под влиянием друг друга. И в эту новую эпоху встречи культур он посчитал своей миссией примирить и составить вместе эти две культуры, – римскую классику с зарождающейся культурой остготов. Он был столь же активным в политике и при Теодорихе, который в первое время очень ценил его. Несмотря на эту общественную деятельность, Боэций не оставлял своего учения, уделяя особое внимание углубленному изучению тем философско-религиозного характера. Но он также пишет учебники по арифметике, геометрии, музыке, астрономии: все это с намерением передать новым поколениям, новым временам, великую греко-римскую культуру. В этой сфере, то есть, в стремлении способствовать встрече культур, он использовал категории греческой философии, чтобы предложить христианскую веру, – также и здесь в поисках синтеза между эллинистическо-римским наследием и евангельским посланием. Именно за это Боэция стали называть последним представителем античной римской культуры и первым из средневековых интеллектуалов.
Его самым знаменитым произведением является, несомненно, De consolatione philosophiae, Утешение философией, которое он написал в тюрьме, чтобы придать смысл своему несправедливому заключению. Он был обвинен в заговоре против короля Теодориха, за то, что взялся защищать в суде своего друга, сенатора Альбино. Но это было лишь поводом: на самом же деле Теодорих, приверженец арианства и варвар, подозревал, что Боэций симпатизирует византийскому императору Юстиниану. Потому, отданный под суд и осужденный на смерть, он был казнен 23 октября 524 года, всего в 44 года. Именно из-за такого драматического конца он может говорить из глубины своего опыта также к современному человеку, и особенно – ко множеству людей, подвергающихся такой же участи из-за несправедливости, существующей в большей части ‘человеческого суда’. В этом произведении, написанном в тюрьме, он ищет утешения, ищет света, ищет мудрости. И говорит, что сумел провести различие, именно в этой ситуации, между кажущимися благами – в тюрьме они исчезают – и истинными благами, такими, как настоящая дружба, которые не исчезают даже в тюрьме. Наивысшим благом является Бог: Боэций научился – и учит этому нас – не впадать в фатализм, угашающий надежду. Он учит нас, что правит не рок, правит Провидение, и у него есть лицо. С Провидением можно говорить, потому что Провидение – это Бог. Так, даже в тюрьме ему остается возможность молитвы, диалога с Тем, Кто спасет нас. В то же время, даже в этой ситуации он сохраняет чувство красоты культуры и обращается к учению великих античных греческих и римских философов, таких как Платон, Аристотель, – он начал переводить этих греков на латынь, – Цицерон, Сенека, а также поэтов, таких, как Тибулл и Вергилий.
Философия, в смысле поиска истинной мудрости, является, согласно Боэцию, истинным лекарством для души (lib. I). С другой стороны, человек может испытать подлинное счастье лишь в своем духовном мире (lib. II). Поэтому, Боэцию удается найти смысл в том, чтобы думать о своей личной трагедии в свете мудрых слов из Ветхого Завета (Прем 7,30-8,1), которые он цитирует: "Свет сменяется ночью, а премудрости не превозмогает злоба. Она быстро распростирается от одного конца до другого и все устрояет на пользу" (Lib. III, 12: PL 63, col. 780). Так называемое процветание нечестивых оказывается обманчивым (lib. IV), и выявляется провиденциальная природа, присущая adversa fortuna. Трудности жизни не только выявляют, насколько эта последняя эфемерна и мимолетна, но даже оказываются полезными для того, чтобы выявить и сохранить настоящие отношения между людьми. В самом деле, adversa fortuna позволяет отличить ложных друзей от истинных и заставляет понять, что для человека нет ничего более ценного, чем настоящая дружба. Принимать состояние страдания в духе фатализма – абсолютно опасно, добавляет верующий Боэций, потому что "подрезается у корня сама возможность молитвы и богословской надежды, лежащих в основе отношений человека с Богом" (Lib. V, 3: PL 63, col. 842).
Заключительная часть De consolatione philosophiae может считаться синтезом всего учения, которое Боэций обращает к самому себе и ко всем, кто оказались в его положении. В тюрьме он пишет так: "Боритесь с пороками, посвятите себя добродетельной жизни, которая направляется надеждой, побуждающей сердце ввысь, достичь небес молитвами, питаемыми смирением. Наказание, которое вы пережили, может измениться, если откажетесь лгать, получая огромное преимущество иметь всегда перед глазами Высшего Судию, видящего и знающего, как все обстоит на самом деле" (Lib. V, 6: PL 63, col. 862). Каждый заключенный, по какой бы причине он не оказался в тюрьме, знает, как тяжело это особое человеческое состояние, особенно когда оно усугубляется пытками, как это произошло с Боэцием. Особенно абсурдным является также состояние того, кто, как Боэций – которого Павия признаёт и прославляет в литургии как мученика веры – подвергается мучительной смерти только лишь за свои политические и религиозные убеждения и идеалы. Боэций – символ огромного числа несправедливо осужденных всех времен и народов, фактически является объективной входной дверью к созерцанию таинственного Распятия Голгофы.
Современником Боэция был Марк Аврелий Кассиодор, калабриец, родившийся в Сквиллаче ок. 485 года, который умер в очень преклонном возрасте, в Вивариуме, ок. 580 года. Будучи также человеком высокого социального положения, он посвятил себя политической жизни и культурной задаче, как немногие другие на римском западе его времени. Может быть, единственными, кто мог сравняться с ним в этом его двойном интересе, были уже упомянутый Боэций и будущий Папа Римский, Григорий Великий (590-604). Осознавая, что нельзя дать кануть в забвение всему человеческому и гуманистическому наследию, накопленному в золотой век Римской Империи, Кассиодор щедро и на самом высоком уровне политической власти сотрудничал с новыми народами, пересекавшими границы Империи и оседавшими в Италии. Он также был образцом для подражания в том, что касается встречи культур, диалога, примирения. Исторические события не позволили ему осуществить свои политические и культурные мечты, целью которых было создание синтеза между римско-христианской традицией Италии и новой готической культурой. Те же самые события убедили его, однако, в провиденциальности монашеского движения, которое постепенно утверждало себя на христианских землях. Он решил поддержать его, посвятив ему все свои материальные богатства и духовные силы.
Ему принадлежит идея доверить именно монахам задачу восстановить, сохранить и передать потомкам огромное культурное наследие древних, чтобы оно не было утеряно. Для этого он основал Vivarium, монастырь, в котором все было организовано так, что интеллектуальный труд монахов считался наиценнейшим и неотъемлемым. Он распорядился так, что даже те монахи, которые не имели интеллектуального образования, должны были заниматься не только физической работой, сельским хозяйством, но и переписывать манускрипты, помогая тем самым в передаче великой культуры будущим поколениям. И все это – без каких-либо скидок на монашеское и христианское духовное обязательство и благотворительную деятельность в пользу бедных. В его учении, изложенном во множестве трудов, но прежде всего – в трактате De anima и в Institutiones divinarum litterarum, молитва (ср. PL 69, col. 1108), питаемая Священным Писанием и особенно усердным повторением Псалмов (ср. PL 69, col. 1149), всегда занимает центральное место, как пища, необходимая для всех. Вот, к примеру, как этот высокообразованный калабриец начинает свой труд Expositio in Psalterium: "Отвергните и оставьте Равенне заботы о политической карьере, приправленные мерзким вкусом мирских беспокойств. Наслаждаясь Псалтирем, книгой, пришедшей с небес, истинным медом для души, я жадно погрузился в нее, как томящийся жаждой, чтобы пропитать себя целительной сладостью, после горечи деятельной жизни " (PL 70, col. 10).
Поиски Бога, устремленные к Его созерцанию, – отмечает Кассиодор, – остаются постоянной целью монашеской жизни (ср. PL 69, col. 1107). Он добавляет, что, однако, с помощью божественной благодати (ср. PL 69, col. 1131.1142), лучшего использования открытого Слова можно достичь с применением научных завоеваний и «мирских» культурных средств, имевшихся в распоряжении еще у греков и римлян (ср. PL 69, col. 1140). Кассиодор лично посвятил себя исследовательской работе в области философии, богословия и экзегезы, без особой креативности, но оставаясь внимательным к интуициям, которые он признавал убедительными в других. С особым уважением и благоговением он читал Иеронима и Августина. О последнем он говорил: "В Августине заключено такое богатство, что мне кажется, невозможно найти что-то, что не было бы обильно истолковано им" (ср. PL 70, col. 10). Цитируя же Джироламо, он увещевал монахов Вивариума: "Пальмы первенства достойны не только те, кто борются до излияния крови, или живут в девстве, но и все те, кто с помощью Божией побеждают пороки плоти и сохраняют правую веру. Но чтобы вы могли, с тою же помощью Божией, легче победить заботы мира и его соблазны, оставаясь в нем как постоянно находящиеся в пути странники, старайтесь прежде всего обеспечить себя целительной помощью, подсказанной первым псалмом, который советует размышлять день и ночь над законом Господа. Враг не найдет никакой лазейки, чтобы напасть на вас, если все ваше внимание будет занято Христом" (De Institutione Divinarum Scripturarum, 32: PL 69, col. 1147). Это увещевание, которое мы можем принять, как имеющее законную силу также и для нас. Ведь и мы живем во времена встречи культур, во времена, когда есть опасность, что насилие разрушит культуры, когда необходимо обязательство передать великие ценности и показать новым поколениям путь примирения и мира. Мы находим этот путь, устремляясь к Богу с человеческим лицом, к Богу, открывшему Себя нам во Христе.
