Амвросий Медиоланский: распахнутые руки
- Big Buck Bunny Trailer
24 октября общая аудиенция состоялась в 10.30 на площади святого Петра, где Святейший Отец Бенедикт XVI встретился с группами паломников и верных из Италии и из разных стран мира.
В своей речи на итальянском языке, продолжая цикл катехез об Апостольских Отцах, Папа остановился на личности святого Амвросия, епископа Медиоланского.
Дорогие братья и сестры,
Святой епископ Амвросий, – о котором я буду говорить с вами сегодня, – умер в Милане в ночь с третьего на четвертое апреля 397 года. Был рассвет Страстной Субботы. За день до этого, в пять часов пополудни, он начал молиться, лежа в постели, раскинув руки в виде креста. Так он участвовал в торжественном пасхальном триденствии, в смерти и в воскресении Господа. «Мы видели, как шевелились его губы», – свидетельствует Павлин, его верный диакон, который по призыву Августина написал его Житие, – «но не слышали его голоса». Внезапно показалось, что развязка близка. Онорато, епископ Верцелльский, который находился в Милане, чтобы быть рядом с Амвросием, и спал на верхнем этаже, проснулся от голоса, повторявшего ему: «Вставай, быстро! Амвросий умирает...». Онорато тотчас сошел, – продолжает Павлин - «и вложил в уста святого Тело Господне. Приняв его и проглотив, Амвросий предал дух, унося с собой доброе напутствие. Так его душа, подкрепленная добродетелью той пищи, наслаждается ныне общением ангелов» (Vita 47). В ту Страстную Пятницу 397 года распахнутые руки умирающего Амвросия выражали его мистическое участие в смерти и воскресении Господа. Это была его последняя катехеза: не имея сил говорить, он продолжал свидетельствовать своею жизнью.
Амвросий умер нестарым. Ему не было даже шестидесяти лет. Родился он приблизительно в 340 году в Трире, где отец его был префектом Галлии. Семья его была христианской. После смерти отца мама привезла Амвросия в Рим, – он был тогда еще ребенком, – и подготовила его к гражданской карьере, обеспечив ему солидное риторическое и юридическое образование. Около 370 года его послали управлять провинциями Эмилии и Лигурии, с центром в Милане. Именно там пылала борьба между сторонниками православной веры и арианами, особенно после смерти арианского епископа Ауссенция. Амвросий вмешивался с целью примирить две враждующие стороны, и его авторитет был столь высоким, что народ провозгласил его епископом Милана, даже несмотря на то, что он был простым катехуменом.
На тот момент Амвросий был самым высшим должностным лицом империи северной Италии. Обладавший высокой культурой, но столь же несведущий в Писаниях, новый епископ сразу принялся изучать их. Он учился изучать и толковать Библию из произведений Оригена, бесспорного учителя «александрийской школы». Таким образом, Амвросий перенес в латинскую среду начатое Оригеном размышление над Писаниями, став родоначальником lectio divina на Западе. Амвросий руководствовался методом lectio во всем своем проповедовании и писаниях, которые как раз и проистекали из молитвенного слушания Слова Божия. Знаменитое предисловие к одной из амврозианских катехез уважительно показывает, как святой епископ применял Ветхий Завет к христианской жизни: «Когда читались истории Патриархов и изречения из Книг Премудрости, мы, тем самым, каждый день говорили о нравственности, – пишет епископ Медиоланский своим катехуменам и новообращенным, – чтобы, сформированные и образованные ими, вы привыкали входить в жизнь Отцов и следовать путем послушания божественным заповедям» (I misteri 1,1). Иными словами, новообращенные и катехумены, по мнению епископа, изучив искусство благой жизни, могли уже считаться подготовленными к великим тайнам Христа. Таким образом, проповедование Амвросия, – которое представляет собой несущее ядро его огромного литературного творчества, – отталкивается от чтения священных Книг («Патриархов», то есть исторических Книг, и Книг премудрости), чтобы жить в соответствии с божественным Откровением.
Это очевидно, что личное свидетельство проповедника и уровень образцовости христианской общины обуславливают действенность проповедования. С этой точки зрения знаменателен отрывок из Исповедей святого Августина. Он прибыл в Милан в качестве профессора риторики; он был скептиком, не христианином. Он тогда искал, но не мог реально обрести христианскую истину. И тем, что заставило дрогнуть сердце молодого африканского ритора, настроенного скептически и отчаявшегося, и подтолкнуло к окончательному обращению, были не прекрасные проповеди Амвросия, – которые он, впрочем, оценил очень высоко. Прежде всего, это было свидетельство епископа и его миланской Церкви, которая молилась и пела, сплотившись, как одно тело, – Церкви, которая показала себя способной противостоять произволу императора и его матери, которые в первые дни 386 года вновь потребовали отдать арианам одно из культовых зданий для богослужений. В здании, которое подлежало конфискации, – рассказывает Августин, – «благочестивая толпа бодрствовала в церкви, готовая умереть, вместе со своим епископом». Это свидетельство из Исповедей является драгоценным, потому что оно обозначает, что в душе Августина что-то происходило. Он продолжает: «И там же мать моя, слуга Твоя, первая в тревоге и бдении, жила молитвой. Мы, тогда еще не согретые жаром Твоего Духа, всё же волновались: город был в смятении и беспокойстве» (Исповеди 9,7).
Августин научился верить и проповедовать на жизни и примере епископа Амвросия. В связи с этим можно сослаться на знаменитую проповедь африканского епископа, которая несколько веков спустя была процитирована в соборной Конституции Dei Verbum: «Необходимо, – увещевает Dei Verbum в п. 25, – чтобы все клирики, прежде всего священники Христовы и прочие — как, например, диаконы или катехизаторы, законно занятые служением слова — обращались ко Священному Писанию посредством прилежного чтения и тщательного изучения, ‘дабы никто из них не был – говорится в цитате из Августина – суетным проповедником слова Божия извне, не внимающим ему изнутри’». Именно у Амвросия он учился этому «вниманию изнутри», этому прилежанию в чтении Священного Писания в духе молитвы, так, чтобы реально принять в свое сердце и усвоить Слово Божие.
Дорогие братья и сестры, хочу предложить вам еще своего рода «святоотеческую икону», которая, если рассмотреть ее в свете вышесказанного нами, представляет собой самое настоящее «сердце» учения Амвросия. В шестой книге Исповедей Августин рассказывает о своей встрече с Амвросием, – о встрече, имевшей, несомненно, важное значение в истории Церкви. Он пишет, что когда приходит к епископу Милана, то непременно находил его буквально осаждаемым толпой людей со множеством проблем, нуждам которых он отдавал всего себя. Всегда была длинная череда людей, ждущих, чтобы поговорить с Амвросием и получить от него утешение и надежду. Когда Амвросий был не с ними, не с народом (а такое случалось очень недолго), то в это время он либо восстанавливал телесные силы необходимой пищей, либо питал дух чтением. В связи с этим Августин выражает свое изумление, потому что Амвросий читал Писания молча, только глазами (ср. Исповеди, 6,3). Действительно, в первые века христианства чтение Священного Писания воспринималось исключительно с целью провозглашения, и чтение вслух облегчало понимание, в том числе и тому, кто читал. То, что Амвросий мог пробегать страницы только глазами, было для изумленного Августина свидетельством исключительной способности чтения и глубокого знания Писаний. Итак, в этом чтении в «молчании языка и голоса», где сердце доискивалось смысла Слова Божия, – вот, собственно, «икона», о которой мы говорим, – можно разглядеть метод катехизации Амвросия: само Писание, будучи глубоко воспринятым, подсказывает то, что нужно говорить, чтобы привести сердца к обращению.
Таким образом, согласно учительству Амвросия и Августина, катехизация неотделима от свидетельства жизни. Катехизатору может помочь также то, что я написал во Введении к христианству касательно богословов. Тот, кто воспитывает в вере, не может рисковать казаться своего рода лицедеем, играющим некую роль. Скорее, – используя дорогой образ для Оригена, писателя, которого особенно высоко ценил Амвросий, – он должен быть как возлюбленный ученик, склонивший голову на сердце Учителя, восприняв от Него образ мысли, слова, действия. В конце концов, истинный ученик – это тот, кто возвещает Евангелие наиболее достоверным и действенным способом.
Подобно апостолу Иоанну, епископ Амвросий, – который никогда не уставал повторять: «Omnia Christus est nobis!; Христос является всем для нас!», – остается подлинным свидетелем Господа. Его собственными словами, полными любви к Иисусу, мы завершаем, таким образом, нашу катехезу: «Omnia Christus est nobis! Желаешь ли исцелить рану, Он – врач; горишь ли ты в лихорадке, Он – прохладный источник; угнетен ли ты беззаконием, Он – правосудие; нуждаешься ли ты в помощи, Он – сила; боишься ли смерти, Он – жизнь; желаешь ли неба, Он – путь; пребываешь ли во мраке, Он – свет... Вкусите и увидите, как благ Господь: блажен человек, уповающий на Него!» (De virginitate 16,99). Мы также уповаем на Христа. Так мы будем блаженны и пребудем в мире.
