Григорий Нисский: совершенство не наших рук дело
- Big Buck Bunny Trailer
5 сентября общая аудиенция состоялась в 10.00 на площади святого Петра, куда Святейший Отец, прибыл на вертолете из летней резиденции Кастель Гандольфо, встретился с группами паломников и верных из Италии и разных стран мира.
В своей речи на итальянском языке, продолжая цикл катехез об Апостольских Отцах, Папа вновь остановился на личности св. Григория Нисского. Папа говорил почти без голоса, за что извинился. За два дня до визита в Австрию он сражался с ангиной.
Затем Папа направил приветствие участникам VII международного Симпозиума «Религия, наука и окружающая среда», которая открылась 6 сентября и посвящена охране окружающей среды Арктики. По окончании общей аудиенции Святейший Отец вернулся в Кастель Гандольфо.
Дорогие братья и сестры!
Я предлагаю вам отдельные аспекты учения святого Григория Нисского, о котором мы уже говорили в прошлую среду. Григорий Нисский прежде всего демонстрирует весьма возвышенное представление о человеческом достоинстве. Цель человека, – говорит святой епископ, – заключается в том, чтобы уподобиться Богу, и этой цели он достигает прежде всего через любовь, через знание и практику добродетелей, «ярких лучей, исходящих из божественной природы» (De beatitudinibus 6: PG 44,1272C), – в непрерывном движении приверженности добру, он, как гонщик, устремлен вперед. Григорий использует в связи с этим красноречивый образ, имеющийся уже в Послании Павла к Филиппийцам: épekteinómenos (3,13), то есть, «простираясь» к великому, – к истине и любви. Это выражение, воспроизводящее действительность изобразительными средствами, содержит в себе глубокую мысль: совершенство, которого мы желаем достичь, не является чем-то, завоеванным раз и навсегда; быть совершенным означает оставаться в движении, это постоянная готовность идти вперед, потому что никогда невозможно достичь полного сходства с Богом; мы всегда в пути (ср. Homilia in Canticum 12: PG 44,1025d). История каждой души – это история всякий раз наполненной и одновременно открытой к новым горизонтам любви, потому что Бог постоянно расширяет возможности души, чтобы она стала способна на все большее добро. Сам Бог, вложивший в нас зерна добра, и от Которого исходит всякое начинание святости, «придает форму глыбе... Шлифуя и очищая наш дух, Он формирует в нас Христа» (In Psalmos 2,11: PG 44,544B).
Григорий спешит уточнить: «Не наших рук это дело, – да и не дано какой-то человеческой силе уподобить нас Божеству, – но плод щедрости Бога, Который от самого ее начала облагодетельствовал нашу природу подобием с Собой» (De virginitate 12,2: SC 119,408-410). То есть, для души «важно не то, чтобы она знала что-то о Боге, но чтобы она имела Бога в себе» (De beatitudinibus 6: PG 44,1269c). Впрочем, тонко отмечает Григорий, «божественность – это чистота, это освобождение от страстей и отдаление от всякого зла: если имеешь все это в себе, то, воистину, в тебе есть Бог» (De beatitudinibus 6: PG 44,1272C).
Когда мы имеем в себе Бога, когда человек любит Бога, в силу взаимности, свойственной закону любви, он желает того, чего желает Сам Бог (ср. Homilia in Canticum 9: PG 44,956ac), и, следовательно, сотрудничает с Богом в формировании в себе божественного образа, так, что «наше духовное рождение есть результат свободного выбора, и мы являемся, некоторым образом, родителями самих себя, сотворяя себя такими, какими желаем быть, и по нашей воле придавая себе форму согласно избранному образцу» (Vita Moysis 2,3: SC 1bis,108). Чтобы взойти к Богу, человек должен очиститься: «Путь же, возводящий человеческое естество на небо, – не иное что, как отступление и бегство от земных зол... уподобиться Богу – значит сделаться праведным, святым, благим... Если, как говорит Екклезиаст, «Бог на небе» (Еккл 5:1), а ты, по слову Пророка, (Пс 72:28), «прилепился к Богу», то по всей необходимости должно тому, кто в единении с Богом, быть там, где Бог. Поэтому, предписав в молитве говорить, что Бог – Отец наш, не иное что повелевает, как боголепной жизнью уподобляться Отцу Небесному, так как и в другом месте яснее заповедует это же самое, говоря: «Будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный!» (Мф 5,48)» (De oratione dominica 2: PG 44,1145ac).
На этом пути духовного восхождения Христос является образцом и учителем, дающим нам увидеть прекрасный образ Бога (ср. De perfectione christiana: PG 46,272a). Каждый из нас, глядя на Христа, обнаруживает, что является «художником собственной жизни», использующим волю как исполнительницу труда, а добродетели – в качестве красок (ibid.: PG 46,272b). Следовательно, если человек считается достойным имени Христа, как он должен вести себя? Григорий отвечает так: «Он [должен] всегда изучать свое нутро, свои мысли, слова и действия, должен видеть, обращены ли они ко Христу, или удаляются от Него» (ibid.: PG 46,284c). И это важно из-за значения, которое придается слову «христианин». Христианин – это тот, кто носит имя Христа, и, значит, он должен уподобляться Ему также и в жизни. Мы, христиане, вместе с Крещением принимаем на себя огромную ответственность.
Но Христос, – напоминает Григорий, – присутствует также в бедных, из-за чего их никогда не следует оскорблять: «Не презирай тех, что лежат у ног твоих, как если бы из-за этого они были все равно, что дорожная пыль. Рассмотри их, и откроешь, каково их достоинство: они представляют нам Образ Спасителя. И это так: ибо Господь в Своей благости, предоставил им Свой собственный Образ, дабы, через него, шевельнулось сочувствие в тех, кто жесток сердцем и во врагах бедных» (De pauperibus amandis: PG 46,460bc). Григорий, мы уже сказали, говорит о восхождении: о восхождении к Богу в молитве через чистоту сердца; но также о восхождении к Богу через любовь к ближнему. Любовь – это лестница, ведущая к Богу. Поэтому Григорий горячо выговаривает каждому своему слушателю: «Будь щедр к этим братьям, жертвам несчастья. Удели голодному толику того, чем насыщаешь ты свое чрево» (ibid.: PG 46,457c).
Григорий напоминает с большой ясностью, что все мы зависим от Бога, а потому восклицает: «Не думайте, что все – ваше! Должна же быть доля и для бедных, друзей Божиих, ибо истина состоит в том, что все идет от Бога, вселенского Отца, и что мы все – братья, и принадлежим к одному и тому же роду» (ibid.: PG 46,465b). И тогда христианину следует задуматься, настаивает далее Григорий: «К чему ты постишься и воздерживаешься от мяса, если затем ты только и делаешь, что злобно кусаешь своего брата? Какой заслуги ты добиваешься пред Богом, тем, что не вкушаешь своего, если затем, подобно неправедникам, вырываешь из рук бедного принадлежащее ему?» (ibid.: PG 46,456a).
Подведем итог нашим катехезам об этих трех великих Каппадокийских Отцах, вспомнив еще раз о том важном аспекте духовного учения Григория Нисского, которым является молитва. Чтобы продвигаться вперед на пути к совершенству и принять в себя Бога, нести в себе Духа Божия, любовь Божию, человек должен с упованием обратиться к Нему в молитве: «Следствие молитвы – то, что бываем мы с Богом, а кто с Богом, тот далек от сопротивника. Молитва есть охранная стража целомудрия, обуздание кичливости, очистительное средство от злопамятства, истребление зависти, уничтожение неправды, исправление нечестия. Молитва есть печать девства, верность супружества, оружие путешественников, страж спящих, смелость бодрствующих, изобилие плодов для земледельцев, спасение плавающих» (De oratione dominica 1: PG 44,1124A-B). Христианин молится, всегда вдохновляясь Господней молитвой: «Если просим, чтобы пришло к нам Царство Божие, то в действительности умоляем Бога о следующем: «Да избавлюсь я от тления, да освобожусь от смерти, да буду разрешен от уз греха, да не царствует более надо мной смерть, да не будет более действительным над нами самоуправство порока, да не обладает мной враг, да не водит меня пленником, порабощая грехом; но да приидет на меня Царствие Твое, чтобы отступили от меня или, лучше сказать, обратились в ничто преобладающие и царствующие ныне страсти» (ibid. 3: PG 44,1156d-1157a).
Окончивши свою земную жизнь, христианин может, таким образом, с безмятежностью обратиться к Богу. Говоря об этом, святой Григорий думает о смерти своей сестры Макрины, и пишет, что она в момент смерти молила Бога так: «Ты, имеющий силы прощать грехи на земле, прости меня, чтобы я могла найти отдохновение» (Пс 38,14), и чтобы оказалась пред Тобой без пятна когда оставляю мое тело (ср. Кол 2,11), так, чтобы дух мой, святой и непорочный (ср. Еф 5,27), был принят в Твои руки, «фимиам, пред лице Твое» (Пс 140,2)» (Vita Macrinae 24: SC 178,224). Это учение святого Григория остается всегда актуальным: мы должны не только говорить о Боге, но и носить Его в себе. Давайте делать это, усердствуя в молитве и живя в духе любви ко всем нашим братьям.
