Григорий Богослов-2 - Усталость собственного «я»
- Big Buck Bunny Trailer
22 августа общая аудиенция состоялась в 10.00 в зале Павла VI, куда Святейший Отец – прибыл на вертолете из летней резиденции Кастель Гандольфо. В своей речи на итальянском языке, продолжая цикл катехез об Апостольских Отцах, Папа вновь остановился на личности святого Григория Назианзина (Богослова). Затем Святейший Отец вернулся в Кастель Гандольфо.
Дорогие братья и сестры!
представляя великих Отцов и Учителей Церкви, – что я пытаюсь делать в ходе этих катехез, – в последний раз я говорил о святом Григории Назианзине, епископе IV века, и сегодня мне хотелось бы завершить портрет этого великого учителя. Мы рассмотрим сегодня некоторые из его наставлений. Размышляя о миссии, которую поручил ему Бог, святой Григорий Назианзин заключает: «Я был рожден, чтобы взойти к Богу моими делами» (Oratio 14,6 de pauperum amore: PG 35,865). Действительно, он поставил свой талант писателя и оратора на служение Богу и Церкви. Он сочинил множество речей, разных проповедей и панегириков, много писем и поэтических произведений (почти 18.000 стихов!): поистине феноменальный масштаб деятельности. Он понял, что именно эту миссию ему поручил Бог: «Слуга Слову, я держусь служения Слову; да не будет мне никогда, чтобы я согласился пренебречь этим благом. Я ценю это призвание и наслаждаюсь им, я получаю от него больше радости, чем от всего другого, взятого вместе» (Oratio 6,5: SC 405,134; ср. также Oratio 4,10).
Назианзин был человеком мягким и всю свою жизнь стремился быть миротворцем в Церкви своего времени, раздираемой на части разногласиями и ересями. Евангельской смелостью он старался преодолеть свою робость, чтобы провозглашать истину веры. Он испытывал глубокую жажду приблизиться к Богу, соединиться с Ним. Он выражает это в одной из своих поэм, где пишет: среди «огромных волн житейского моря, / обдуваемый со всех сторон буйными ветрами, / ... / лишь одно мне было дорого: моим единственным богатством, / утешением и забвением в тяжких трудах / был свет Пресвятой Троицы» (Carmina [historica] 2,1,15: PG 37,1250ss.).
Григорий дал вновь засиять свету Троицы, защищая веру, провозглашенную на Никейском Соборе: единый Бог в трех равных и отдельных Лицах – Отец, Сын и Дух Святой, – «тройственный свет, / соединившийся в едином великолепии» (Inno vespertino: Carmina [historica] 2,1,32: PG 37,512). Следовательно, – утверждает Григорий вслед за святым Павлом (1 Кор 8,6), – «для нас есть единый Бог, Отец, от Которого все сотворено; единый Господь, Иисус Христос, через Которого все сотворено; и единый Дух Святой, в Котором все сотворено» (Oratio 39,12: SC 358,172).
Григорий особым образом подчеркнул полноту человечности Христа: чтобы выкупить человека во всей совокупности его тела, души и разума, Христос принял все составляющие человеческой природы, иначе человек не был бы спасен. Отвечая на еретические утверждения Аполлинара, что Иисус Христос, якобы, не принимал разумной души, Григорий рассматривает эту проблему в свете тайны спасения: «То, что не было принято, не было исцелено» (Ep. 101,32: SC 208,50), и если Христос не был «наделен рациональным разумом, как же Он мог быть человеком?» (Ep. 101,34: SC 208,50). Именно наш интеллект, наш разум нуждался и нуждается в общении, во встрече с Богом во Христе. Став человеком, Христос дал возможность нам, в свою очередь, стать как Он. Назианзин призывает: «Постараемся же быть как Христос, ведь и Христос стал как мы: постараемся стать богами через Него, ведь Он Сам стал человеком через нас. Он принял на Себя худшее, чтобы сделать из этого дар лучшего» (Oratio 1,5: SC 247,78).
Мария, давшая человеческую природу Христу, есть истинная Богородица (Theotókos: ср. Ep. 101,16: SC 208,42), и ввиду Ее возвышеннейшей миссии была «предочищена» (Oratio 38,13: SC 358,132, своего рода прелюдия из древности к догмату о Непорочном Зачатии). Мария предложена как образец для подражания для христиан, особенно для дев, и как помощница, к Которой прибегают в нуждах (ср. Oratio 24,11: SC 282,60-64).
Григорий напоминает нам, что мы, как люди, должны быть солидарны друг с другом. Он пишет: «‘Мы, многие, составляем одно тело во Господе’ (ср. Рим 12,5), богатые и бедные, рабы и свободные, здоровые и больные; и един глава, от Которого все происходит: Иисус Христос. И, подобно членам одного тела, пусть каждый заботится о каждом, и все – о всех». Затем, ссылаясь на больных и на людей, переживающих трудности, он заключает: «Милосердие к ним есть единственное спасение для нашей плоти и души» (Oratio 14,8 de pauperum amore: PG 35,868ab). Григорий подчеркивает, что человек должен подражать доброте и любви Божией, и затем наставляет: «Если ты здоров и богат, облегчи нужду больного и бедного; если ты не упал, поспеши на помощь к тому, кто упал и живет в страдании; если ты радостен, утешь скорбящего; если ты счастлив, помоги тому, кто терзаем несчастьями. Воздай что-нибудь Богу в благодарность за то, что ты принадлежишь не к числу имеющих нужду в благодеяниях, а к числу тех, кои могут оказывать благодеяния... Обогати себя не только имуществом, но и благочестием, не только золотом, но и добродетелью, или лучше, только ею одною. Заслужи предпочтение пред ближним твоим тем, что ты его благотворительнее. Будь для несчастного богом, подражая милосердию Божию» (Oratio 14,26 de pauperum amore: PG 35,892bc).
Григорий указывает прежде всего на важность и необходимость молитвы. Он утверждает, что «Памятовать о Боге необходимее, нежели дышать» (Oratio 27,4: PG 250,78), потому что в молитве наше устремление к Богу встречается с устремлением Бога к нам. Бог жаждет, чтобы мы жаждали Его (ср. Oratio 40, 27: SC 358,260). В молитве мы должны обращать свои сердца к Богу, чтобы вручить себя Ему как приношение, которое должно быть очищено и преобразовано. В молитве мы видим все в свете Христа, мы сбрасываем свои маски и погружаемся в истину и в слушание Бога, поддерживая огонь любви.
В одной из поэм, которая является размышлением о цели жизни и одновременно – подразумеваемым воззванием к Богу, – Григорий пишет: «У тебя есть задача, душа моя, /большая задача, если хочешь. / Глубоко исследуй себя, / свое бытие, свою участь; / куда идешь ты и где должна будешь упокоиться; / постигай, тою ли жизнью ты живешь, / либо есть еще что-то большее. / У тебя есть задача, душа моя, / потому очисти свою жизнь: / рассмотри, – прошу тебя, – Бога и Его тайны, / исследуй, что было до этой вселенной, / и чем она является для тебя, / откуда она появилась и какой будет ее участь. / Вот твоя задача, / душа моя, / потому очисти свою жизнь» (Carmina [historica] 2,1,78: PG 37,1425-1426). Святой епископ непрестанно просит помощи у Христа, чтобы вновь подняться и возобновить путь: «Разочарован я был, о мой Христос, / тем, что слишком превознесся: / с высот упал я очень низко. / Восставь же меня снова ныне, ибо вижу, / что сам себя обманул я; / и если буду и впредь слишком полагаться на себя, / сразу же упаду, и падение это будет роковым» (Carmina [historica] 2,1,67: PG 37,1408).
То есть, Григорий чувствовал потребность приблизиться к Богу, чтобы преодолеть усталость собственного «я». Он ощутил порыв души, живость чувствительного духа и непрочность мимолетного счастья. В драме жизни, над которой довлело сознание собственной слабости и нищеты, опыт любви к Богу для него всегда был превыше всего. У тебя есть задача, душа моя, – говорит святой Григорий также и нам, – задача найти истинный свет, найти истинную высоту твоей жизни. А жизнь твоя – в том, чтобы встретиться с Богом, Который жаждет нашей жажды.
*****
По окончании катехезы Святейший Отец вновь призвал мировое сообщество помочь народу Перу, пережившему разрушительное землетрясение. Приветствуя испано-говорящих паломников, Папа сказал:
«Я хочу еще раз напомнить с огромной любовью и духовной близостью о дорогом народе Перу, который в эти дни переживает суровое испытание, и призываю проявить к нему христианскую солидарность».
