Иуда и Симон. Среди мечтателей, падших ангелов

Общая аудиенция 11 октября состоялась в 10.30 на площади св. Петра, где Святейший Отец встретился с группами паломников и верных, прибывшими из Италии и многих стран мира. В своей речи на итальянском языке Папа остановился на личностях апостолов Симона Кананита и Иуды Фаддея.

 

Дорогие братья и сестры,

 

сегодня мы рассмотрим двух апостолов из двенадцати: Симона Кананита и Иуду Фаддея (не путать с Иудой Искариотом). Мы рассматриваем их вместе не только потому, что в списках Двенадцати они всегда приводятся рядом друг с другом (ср. Мф 10,4; Мк 3,18; Лк 6,15; Деян 1,13), но и потому, что данных, касающихся их, немного, за исключением факта, что новозаветный Канон содержит Послание, приписываемое Иуде Фаддею.

 

Симон наделяется эпитетом, который изменяется в четырех списках: в то время как Матфей и Марк называют его «кананитом», Лука дает ему определение «зилота». На самом же деле эти две характеристики являются эквивалентными, поскольку означают одно и то же: на древнееврейском языке глагол qana’ означает «быть ревнивым, страстным», и это можно сказать как о Боге, ревнующем об избранном Им народе (ср. Исх 20,5), так и о людях, пылающих самоотверженным рвением, как Илия, в служении единому Богу (ср. 1 Цар 19,10). Поэтому вполне возможно, что этот Симон, даже если он и не принадлежал к национальному движению зилотов, то, по крайней мере, отличался пылким рвением к иудейской идентичности, а следовательно – к Богу, к Его народу и Его Закону. Если это так, Симон является антиподом Матфея, который, как сборщик налогов, занимался делом, считавшимся в корне нечистым. Это со всей очевидностью показывает, что Иисус призывает Своих учеников и соработников из самых разных социальных и религиозных слоев, без каких-либо ограничений. Его интересуют люди, а не социальные категории или приклеиваемые к ним ярлыки! И прекрасно, что в группе Его последователей, все, хотя такие разные – от сборщика налогов до зилота, – сосуществовали вместе, преодолевая всевозможные трудности: причиной этого объединения был Сам Иисус. Это, несомненно, является уроком для нас, часто склонных подчеркивать различия и даже делать противопоставления, забывая, что в Иисусе Христе нам дана сила для примирения наших конфликтов. Давайте также помнить о том, что группа из Двенадцати является прообразом Церкви, в которой должны найти себе место все харизмы, народы, расы, все человеческие качества, достигающие своего совершенства и единства в общности с Иисусом.

 

Теперь, что касается Иуды Фаддея, то он назван так по традиции, соединяя вместе два разных имени: в самом деле, в то время как Матфей и Марк называют его просто «Фаддеем» (Мф 10,3; Мк 3,18), Лука зовет его «Иудой Иаковлевым» (Лк 6,16; Деян 1,13). Прозвище Фаддей имеет непонятное происхождение и объясняется либо как возникшее от арамейского tadda’, что означает «душа», то есть прозвище в данном случае означало бы «великодушный», либо как уменьшительное от греческого имени «Teodoro, Teodoto». О нем сообщается немного. Лишь Иоанн приводит его реплику, обращенную к Иисусу во время Тайной Вечери. Фаддей говорит Господу: «Господи! что это, что Ты хочешь явить Себя нам, а не миру?» Это вопрос, имеющий великую актуальность, который мы также задаем Господу: почему Воскресший не явил Себя во всей славе своим противникам, чтобы показать, что победителем является Бог? Почему Он явил Себя только Своим ученикам? Ответ Иисуса загадочен и глубок. Господь говорит: «Кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим» (Ин 14,22-23). Это означает, что Воскресшего следует видеть, чувствовать также сердцем, так, чтобы Бог мог сотворить обитель в нас. Господь не являет Себя как некий предмет. Он желает войти в нашу жизнь и потому Его явление – это явление, вовлекающее в себя и предполагающее открытое сердце. Только так мы видим Воскресшего.

 

Иуде Фаддею было приписано, как я уже сказал, авторство одного из Посланий Нового Завета, называемых «соборными», поскольку они адресованы не какой-то определенной поместной Церкви, но более широкому кругу верных. Это послание действительно адресовано «призванным, которые освящены Богом Отцем и сохранены Иисусом Христом» (ст. 1). Главная цель Послания – предостеречь христиан от всех тех, кто для оправдания собственной распущенности и чтобы сбить с пути других братьев неприемлемыми учениями приводят в качестве довода милостивость Бога, внося раздоры в Церковь, «движимые своими мечтами» (ст. 8) – так называет Иуда их учения и «ценные» идеи. Самих же мечтателей он сравнивает даже с падшими ангелами, и, используя сильные выражения, говорит, что они «идут путем Каиновым» (ст. 11). Далее он беспощадно клеймит их: «Это безводные облака, носимые ветром; осенние деревья, бесплодные, дважды умершие, исторгнутые; свирепые морские волны, пенящиеся срамотами своими; звезды блуждающие, которым блюдется мрак тьмы на веки» (ст. 12-13).

 

Сегодня мы, пожалуй, непривычны к столь полемичному языку, который, тем не менее, говорит нам нечто важное, что посреди всех искушений, всех течений современной жизни мы должны сохранять идентичность нашей веры. Разумеется, путь прощения и диалога, начатый II Ватиканским Собором, следует, несомненно, продолжать с твердым постоянством. Но этот столь необходимый путь диалога не должен позволить нам забыть о долге подумать как следует о главных и неотъемлемых чертах нашей идентичности и всегда подчеркивать их. С другой стороны, необходимо помнить, что эта наша идентичность требует силы, ясности и мужества перед лицом противоречий мира, в котором мы живем. Поэтому Послание продолжается так: «А вы, возлюбленные, – говорится всем нам, – назидая себя на святейшей вере вашей, молясь Духом Святым, сохраняйте себя в любви Божией, ожидая милости от Господа нашего Иисуса Христа, для вечной жизни. И к одним будьте милостивы, с рассмотрением...» (ст. 20-22). Послание завершается такими прекрасными словами: «Могущему же соблюсти вас от падения и поставить пред славою Своею непорочными в радости, Единому Премудрому Богу, Спасителю нашему чрез Иисуса Христа Господа нашего, слава и величие, сила и власть прежде всех веков, ныне и во все веки. Аминь» (ст. 24-25).

 

Прекрасно видно, что автор этих строк живет в полноте своей веры, к которой принадлежат такие великие реалии, как нравственное совершенство и радость, доверие и, наконец, хвала, будучи все обусловлено лишь добротой нашего единого Бога и милосердием нашего Господа Иисуса Христа. Поэтому, пусть и Симон Кананит, и Иуда Фаддей помогают нам вновь и вновь открывать и неустанно жить красотой христианской веры, умея свидетельствовать о ней твердо и вместе с тем спокойно.