Это культ открытого неба

 

Дорогие братья и сестры,

 

в прошлый раз я начал говорить об одном из самых главных источников христианской молитвы – о священной литургии, которая, как утверждает Катехизис Католической Церкви, является «участием в молитве Христа, обращенной к Отцу в Святом Духе. В литургии всякая христианская молитва находит свой исток и устье» (n. 1073). Сегодня я хотел бы, чтобы мы задались вопросом: оставляю ли я в своей жизни  достаточно пространства для молитвы? и, главным образом, какое место занимает в моих отношениях с Богом молитва литургическая, в частности, месса, как участие в общей молитве Тела Христова, которым является Церковь? 

 

Отвечая на этот вопрос нам следует прежде всего вспомнить, что молитва есть живая связь чад Божьих с их бесконечно благим Отцом, с Сыном его Иисусом Христом и со Святым Духом (ср. там же 2565). Следовательно, молитвенная жизнь заключается в том, чтобы привычно находиться в присутствии Бога и осознавать это, поддерживать отношения с Богом, как мы поддерживаем и другие отношения в своей жизни – с самыми дорогими людьми, с близкими друзьями; более того, природа отношений с Господом такова, что в ее свете изменяются все другие наши отношения. Эта общность жизни с Богом, Единым и Троичным, возможна,  поскольку посредством крещения мы были введены во Христа, сделались едины с Ним (ср. Rm 6,5).

 

Действительно, только во Христе мы способны вести диалог с Богом Отцом как дети, иначе это было бы не возможно, но в единстве с Сыном и мы можем сказать, как Он: «Авва». В общности со Христом мы можем узнать Бога как истинного Отца (ср. Mt 11,27). Потому христианская молитва состоит в том, чтобы смотреть на Христа неотрывно и все время новыми глазами; говорить с Ним, молчать с Ним, слушать его, действовать и страдать с Ним. Христианин заново открывает свою истинную сущность во Христе, «перворожденном из всех творений», в котором все находит свое  основание (ср. Col 1,15ss). Чтобы отождествиться с Ним, стать единым с Ним, я снова открываю в себе сущность истинного сына Божия, который смотрит на Бога, как на полного любви Отца. 

 

Но не будем забывать: мы постигаем Христа, узнаем его как живую Личность, именно в Церкви. Она есть «его Тело». Таковая телесность может быть понята исходя из библейских слов о мужчине и женщине: и двое будут одна плоть (ср. Gn 2,24; Ef 5,30ss.; 1 Cor 6,16s). Неразрывные узы между Христом и Церковью, через объединяющую силу любви не упраздняют индивидуальности  «ты» и «я», но возносят их к более глубокому единству. Находить свою идентичность в Христе значит приходить к общности с Ним, которая не устраняет меня как личность, но возводит в более высокое достоинство, достоинство чада Божия во Христе: «История любви между Богом и человеком заключается именно в том, что эта общность воли растет в общности мыслей и чувств и, таким образом, наша воля и воля Бога все больше совпадают» (Энциклика Deus caritas est, 17). Молиться – означает подниматься до уровня Бога, через неизбежное последовательное  преображение нашего бытия. 

 

Таким образом, участвуя в литургии, мы перенимаем язык матери Церкви, учимся в ней говорить и к ней обращаться. Конечно, как я уже сказал, это происходит постепенно, мало-помалу. Я должен все глубже погружаться в слова Церкви, своей молитвой, своей жизнью, своим страданием и радостью, своими мыслями. Таков преображающий нас путь. 

 

Итак, я думаю, что эти размышления позволяют нам ответить на вопрос, поставленный в самом начале: как я учусь молиться? как я  расту в своей  молитве? Глядя на образец, данный нам Иисусом, «Отче наш», мы видим, что первое слово это - «Отче» и второе – «наш». Поэтому ответ очевиден: не иначе как обучаясь молитве, питая свою молитву, обращаясь к Богу как к Отцу и  молясь с другими, молясь с Церковью, принимая дар ее слова, которое мало-помалу становится мне родным и обогащается смыслом. Бог устанавливает диалог с каждым из нас, а мы с Ним - в молитве, неотъемлемое свойство которой – совместность: невозможно молиться Богу в индивидуальном порядке. В литургической молитве, особенно в Евхаристии, и, под влиянием литургии, в каждой молитве, мы выступаем не как отдельные личности, а входим в «мы» Церкви, которая молится. И должны преобразить наше «я», войдя в это «мы». 

 

Я бы хотел вернуться к другому важному аспекту. В Катехизисе Католической Церкви мы читаем: «В литургии Нового Завета любое литургическое действо, в особенности совершение Евхаристии и таинств, есть встреча Христа с Церковью» (n. 1097); следовательно, оно и есть «весь Христос», вся община, Тело Христово соединенное со своим Главой, который служит. Литургия тогда не самовыражение отдельной общины, а, напротив, выход из бытия «просто-самих-по-себе» и замкнутости в себе, дабы вступить на великий пир, войти в большую живую общину, где сам Бог питает нас. Литургия характеризуется вселенскостью, и этот вселенский характер всякий раз должен заново всеми осознаваться. Христианская литургия представляет собой культ вселенского храма, которым является Христос Воскресший, чьи руки распростерты на кресте, чтобы привлечь всех в объятия вечной Божьей любви. Это культ открытого неба. Она никогда не бывает событием отдельно взятой общины, ограниченной во времени и в пространстве. И важно, чтобы каждый христианин чувствовал себя и был действительно включен в это вселенское «мы», предоставляющее фундамент и убежище для «я», в Теле Христовом, которое есть Церковь. 

 

Здесь мы должны иметь в виду и принимать логику воплощения Бога: Он сделался близок и присутствует здесь, войдя в историю и в человеческую природу, сделавшись одним из нас. И это присутствие продолжается в Церкви, в его Теле. Литургия в таком случае, не память о минувших событиях, но живое присутствие пасхальной тайны Христа преодолевающей и связывающей времена и пространства. Если в богослужении не требуется, чтобы Христос был в центре, мы имеем дело не с христианской литургией, целиком зависящей от Господа и поддерживаемой его созидательным присутствием.  Бог действует через Христа, и мы не можем действовать иначе чем через него и в Нем. Ежедневно в нас должна расти убежденность, что литургия - не наше, не мое «деланье», но действие Бога в нас и с нами. 

 

Следовательно, литургию служит не кто-нибудь  один, [будь то] священник, отдельный  верующий, или группа, но это в первую очередь действие Бога через Церковь, имеющую свою историю, свою богатую традицию и творческую силу.  Эта универсальность и фундаментальная открытость, присущая литургии в целом, является основной причиной того, почему она не может изобретаться или изменяться по воле некой общины или экспертов, но должна сохранять верность формам, присущим Вселенской Церкви. 

 

В литургии даже самой маленькой общины неизменно присутствует вся Церковь. Поэтому не бывает «иностранцев» в литургическом собрании. В каждом богослужении вместе участвуют вся Церковь, небо и земля, Бог и люди. Христианская литургия, хотя она и служится в конкретном месте и пространстве и выражает «да» определенной общины, является по своей природе католической, происходящей из всего и ведущей к целому, в единстве с Папой, епископами, верующими всех времен и народов. Чем больше богослужение воодушевляется этим сознанием, тем плодотворнее  реализуется в нем подлинный смысл литургии. 

 

Дорогие друзья, Церковь проявляется по-разному: в благотворительной деятельности, миссионерских проектах, в личном апостольстве, которое каждый христианин должен реализовать в своем окружении. Однако место, где она во всей полноте реализуется как Церковь - это литургия: тот акт нашей веры, что Бог входит в принадлежающую нам реальность, и мы можем его встретить, можем к нему прикоснуться. Тот акт, благодаря  которому мы входим в контакт с Богом: Он входит в нас, и мы озарены Им. Поэтому, когда в размышлениях о литургии мы концентрируем внимание только на том, что кажется нам привлекательным, интересным, красивым, мы рискуем забыть о сущности: литургия служится для Бога, а не для нас лично, это его дело, где Он является субъектом, и мы должны открыться Ему и предоставить вести себя  Ему и его Телу, которое есть Церковь. 

 

Попросим Господа ежедневно учить нас переживать святую литургию, особенно евхаристическое богослужение, молясь в [едином] «мы» Церкви, ощущая себя частью живой Церкви всех стран  и времен, которая обращает свой взгляд не на себя саму, но на Бога. Спасибо.