С молитвой пасхального Агнца

 

Дорогие братья и сестры,

 

в русле наших бесед о молитве Иисуса, представленной в Евангелии, я бы хотел поразмышлять сегодня с вами над особенно торжественным моментом, его молитвой на Тайной Вечере. 

 

Временной и эмоциональный план званного ужина, где Иисус прощается с друзьями, - это его неминуемая гибель, которая, как он предчувствует, уже близка. Иисус говорил о своих страстях задолго до этого, стараясь большее число учеников сделать соучастниками грядущих событий. В Евангелии от Марка говорится,  что с самого начала пути в Иерусалим, в селениях далекой Кесарии Филипповой, Иисус начинает «учить их, что Сыну Человеческому много должно пострадать, быть отвержену старейшинами, первосвященниками и книжниками, и быть убиту, и в третий день воскреснуть» (Mc 8,31). Кроме того, как раз в те дни, когда он готовился проститься с учениками, жизнь народа была отмечена приближением Пасхи, то есть воспоминанием об освобождении Израиля из Египта. Это освобождение, пережитое в прошлом и вновь ожидаемое в настоящем и будущем, оживает в семейном праздновании Пасхи. Тайная вечеря включена в этот контекст, но уже с новой подоплекой. Иисус смотрит на свои Страсти, Смерть и Воскресение, полностью их осознавая. Он хочет прожить эту Вечерю со своими учениками по-особенному, иначе, чем другие, это его Вечеря, на которой он дает Нечто совершенно новое: самого Себя. Таким образом, Иисус празднует собственную Пасху, предваряя свой Крест и свое Воскресение. 

 

Эта новизна проступает в хронологии Тайной Вечери в евангелии от Иоанна, где она не описывается как пасхальный ужин, именно потому, что Иисус намеревается положить начало чему-то новому, праздновать свою Пасху,  хотя и связанную с событиями Исхода. По Иоанну, Иисус умер на кресте в тот миг, когда в иерусалимском Храме закалывались пасхальные агнцы. 

 

Итак, что является центральным элементом той Вечери? Жест преломления хлеба, то, как он раздал его ученикам и разделил чашу вина с сопутствующими словами, и молитва, в контексте которой они прозвучали: это - установление Евхаристии, это - великая молитва Иисуса и Церкви. Но рассмотрим пристальнее этот момент. 

 

Прежде всего, новозаветные предания об установлении Евхаристии (ср. 1 Cor 11,23-25; Lc 22, 14-20; Mc 14,22-25; Mt 26,26-29), указывая молитву, предваряющую жесты, и слова Иисуса над хлебом и вином, используют два параллельных и дополняющих друг друга выражения. Павел и Лука говорят о eucaristia/благодарении: «И, взяв хлеб и благодарив, преломил и подал им» (Lc 22,19). Марк и Матфей, напротив, подчеркивают аспект eulogia/благословения: «…взяв хлеб, благословил, преломил, дал им» (Mc 14,22). Оба греческих термина eucaristeìn и eulogeìn восходят к еврейскому berakha, то есть большая благодарственная молитва и благословение, которой в традиции Израиля открывались праздничные трапезы. Два разных греческих слова по сути взаимосвязаны и отражают двойную направленность этой молитвы.  

 

Действительно, berakha это прежде всего благодарение и хвала, возносимая Богу за полученный дар. На Тайной Вечере Иисуса речь идет о хлебе – Бог насадил и произрастил из земли пшеницу; и о вине, что принес спелый плод виноградных лоз. Эта молитва хвалы и благодарения, которая возносится к Богу, возвращается благословением от Бога на дары и обогащает их. Благодарение, хвала Богу становится благословением, и посвященное Ему возвращается к человеку освященным. Слова установления Евхаристии связываются в этом контексте с молитвой; в ней хвала и благословение berakha становятся благословением и преображением хлеба и вина в Тело и Кровь Иисуса. 

 

Словам установления предшествуют жесты: один преломления хлеба и другой - предложения вина. Тот, кто преломляет хлеб и передает чашу, есть, в первую очередь, глава семьи, собирающей за трапезой домочадцев, но это же и жесты гостеприимства, принятие и приобщение к пиршеству чужестранца, не имеющего части в доме. Те же самые жесты, на вечере прощания Иисуса со Своими, приобретают новую глубину: Он дает видимый знак единения за трапезой, в которой Бог отдает себя. Иисус в хлебе и вине дарует и сообщает самого Себя. 

 

Но как такое может совершиться? Как может Иисус отдавать, в сей момент, Себя самого? Иисус знает, что надлежит ему лишиться жизни через восшествие на крест, - смертная казнь для несвободных людей, которую Цицерон назвал «mors turpissima crucis». Даром хлеба и вина, предлагаемым на Тайной Вечере, Иисус предвосхищает свою смерть и свое воскресение, реализуя то, что говорил в речи о Добром Пастыре: «Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять принять ее. Никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее. Имею власть отдать ее и власть имею опять принять ее. Сию заповедь получил Я от Отца Моего» (Gv 10,17-18). Следовательно, он заранее приносит в дар жизнь, которая будет отнята у него, и так  преображает свою насильственную смерть в свободный акт дарения себя другим и за других. И акт насилия тотчас становится жертвой – деятельной, свободной и искупительной. 

 

Еще раз в молитве, начинающейся по образцу ритуалов библейской традиции, Иисус раскрывает свою личность и решимость исполнить до конца свою миссию всеобъемлющей  любви, послушно отдаваясь воле Отца. Глубокая самобытность дарения Себя за ближних, через евхаристическое упоминание, является кульминацией молитвы, которая знаменует вечер прощания со Своими. Созерцая жесты и слова Иисуса в эту ночь, мы ясно видим, что глубокая и постоянная связь с Отцом есть то место, где Он реализует акт предания за Своих, за каждого из нас, Таинство любви, «Sacramentum caritatis». Дважды за ужином звучат слова: «Сие творите в Мое воспоминание» (1Cor 11,24.25). Даруя себя Он празднует свою Пасху, становясь истинным Агнцем, приводит к завершению всего древнего культа. Поэтому св. Павел, обращаясь к христианам Коринфа, заявляет: «Пасха наша, Христос [наш пасхальный Агнец!], заклан за нас! Посему станем праздновать… с опресноками чистоты и истины» (1 Cor 5,7-8).

 

Евангелист Лука сохранил последний драгоценный элемент событий Тайной Вечери, который дает нам увидеть волнующую глубину молитвы Иисуса за своих в ту ночь, внимание к каждому.  К молитве благодарения и благословения Иисус добавляет евхаристический дар, дар Себя самого, и кроме того, обращаясь к Петру, дарует сакраментальную реальность [таинств]. В завершение ужина, он говорит:  «Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу, но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя; и ты некогда, обратившись, утверди братьев твоих» (Lc 22,31-32). Молитва Иисуса, когда приближается час испытаний и для его учеников, помогает их немощи, их усилию понять, что жизнь Бога проходит через пасхальную Тайну смерти и воскресения, предваряемую даром хлеба и вина. Евхаристия есть пища паломников, становящаяся крепостью для усталого, обессиленного и растерянного. И молитва специально о Петре, чтобы некогда обратившись, утверждал братьев в вере. Евангелист Лука упоминает, что именно Иисус искал взглядом лицо Петра, когда тот совершил свое тройное отречение, чтобы придать ему сил вновь следовать за собой: «Тогда – говорит св. Лука - Господь, обратившись, взглянул на Петра, и Петр вспомнил слово Господа, как Он сказал ему» (Lc 22,60-61).

 

Дорогие братья и сестры, принимая участие в Евхаристии, мы проживаем необыкновенным образом молитву Иисуса, поныне творимую им за каждого человека, чтобы зло, с которым все мы встречаемся в жизни, не одержало победы, и действовала в нас преображающая сила смерти и воскресения Христа. В Евхаристии Церковь исполняет повеление Иисуса: «Сие творите в Мое воспоминание» (Lc 22,19; cfr 1Cor 11, 24-26); она повторяет молитву благодарения и благословения и с ней вместе слова пресуществления хлеба и вина в Тело и Кровь Господа. Наши евхаристические богослужения сводятся к моменту той молитвы, всегда заново объединяя нас с молитвой Иисуса. С самого начала Церковь понимала слова освящения как часть молитвы совершаемой совместно с Иисусом; как центральную часть хвалы, полной благодарности, через которую плод земли и труда человека мы снова получаем в дар от Бога как тело и кровь Иисуса, как само-дарение Бога во всеприемлющей любви Сына (ср. Gesù di Nazaret, II, pag. 146). Участвуя в Евхаристии мы питаем себя Телом и Кровью Сына Божия, мы объединяем нашу молитву с молитвой пасхального Агнца в его последнюю ночь, чтобы наша жизнь не была потеряна, не взирая на личную слабость и неверность, но преобразилась.  

 

Дорогие друзья, будем молить Господа, чтобы наше участие в его Евхаристии, столь необходимое для христианской жизни, после должной подготовки, в том числе через таинство исповеди, стало апофеозом всех наших молитв. Испросим, чтобы войдя в глубокое единство с его преданием себя Отцу, мы также могли преобразить бремя наших крестов в жертву, свободную и сознательную, по любви к Богу и братьям. Спасибо.