Вода свежа и пастырь бодрствует

 

Дорогие братья и сестры,

 

Обращение к Господу в молитве всегда означает акт доверия, в осознании, что полагаются на Бога, который благ, «человеколюбив и милосерд, долготерпелив и многомилостив и истинен» (Es 34,6-7; Sal 86,15; cfr Gl 2,13; Gn 4,2; Sal 103,8; 145,8; Ne 9,17). Поэтому сегодня я хотел бы поразмышлять с вами над псалмом, целиком пронизанным доверием, в котором псалмопевец полностью уверен, что ведом и защищаем и сохраняем от всякой опасности, потому что Господь его пастырь. Речь идет о псалме №23, по греко-латинской нумерации 22, - текст всем знакомый и всеми любимый.  

 

«Господь — Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться»: так начинается эта красивая молитва, погружающая в обстановку пастушеского кочевья и того взаимопонимания, которое устанавливается между пастухом и овцами, составляющими его малое стадо. Образ создает атмосферу доверия, близости и нежности: пастух знает своих овечек наперечет, зовет их по имени, и они идут за ним, потому что знают его и доверяются ему (ср. Gv 10,2-4). Он заботится о них, бережет, как великую ценность, готов защищать и обеспечить их благополучие, дав им жизнь в спокойствии. Ни в чем они не нуждаются, если их пастырь с ними. На этот опыт ссылается псалмопевец, называя Бога своим пастырем, вверяясь ему на пути к безопасным пастбищам:  

 

Он покоит меня на злачных пажитях 

и водит меня к водам тихим, 

подкрепляет душу мою, 

направляет меня на стези правды 

ради имени Своего. (vv. 2-3).

 

Перед нашими глазами открывается картина зеленых лугов и источников чистой воды, оазисы мира, в которые пастух направляет свое стадо – символика тех мест жизни, куда Господь уводит псалмопевца, чувствующего себя подобно овце, лежащей на траве у родника, отдыхающей, не в напряжении и тревоге, но доверии и покое, потому что это – место безопасное, вода свежа и пастырь бодрствует. Не будем забывать, что сцена, описанная в псалме, происходит на земле, большей частью, пустынной, залитой палящим солнцем, где ближневосточный пастух-полукочевник живет со своим стадом в выжженной степи, простирающейся вокруг деревень. Но пастырь знает, где найти траву и свежую воду, необходимые для жизни, умеет привести к оазису, где душа «подкрепляется» и можно восстановить силы и энергию, чтобы продолжить путь.  

 

Как говорит псалмопевец, Господь ведет его к «злачным пажитям» и «водам тихим», где все в изобилии, все дается без меры. Если Господь – пастырь, даже в пустыне, в месте лишений и смерти, не убывает уверенность в полноте жизни, настолько, что он может сказать: «я ни в чем не буду нуждаться». Пастырь неусыпно печется о благе своего стада, приспосабливает свой темп и потребности к потребностям своих овец, странствует и живет с ними, ведя их «верными» тропами, то есть относится со вниманием к тому, что необходимо им, а не ему. Его приоритет – безопасность стада и этим он руководствуется, когда ведет его. 

 

Дорогие братья и сестры, мы также, как псалмопевец, если следуем за «Добрым пастырем», сколько бы ни казались трудными, мучительными и долгими пути нашей жизни. Даже находясь в области духовной пустыни, без воды и под  одним только палящим солнцем рационализма, направляемые  добрым пастырем, Христом, мы уверены, что идем «стезями правды», что Господь ведет нас и всегда близок и ни в чем у нас не будет недостатка. 

 

Поэтому псалмопевец может заявлять о спокойствии и безопасности без страха и неуверенности.   

 

Если я пойду и долиною смертной тени, 

не убоюсь зла, потому что Ты со мной; 

Твой жезл и Твой посох — 

они успокаивают меня.

 

Кто идет с Господом даже в темных долинах страдания, неуверенности и всех человеческих проблем, чувствует себя в безопасности. Ты со мной: наша уверенность в этом дает нам поддержку. Ночная темнота пугает переменчивыми тенями, трудно различить опасность, безмолвие полно неясных звуков. Если стадо двинется после захода солнца, когда видимость неустойчива, понятно, что овцы начинают беспокоиться, есть риск споткнуться или же отстать и потеряться, кроме того страшно, что во мраке скрываются хищники. Говоря о долине «смертной тени» псалмопевец использует образное еврейское выражение, означающее мрак смерти, делающий долину, которой надо пройти, местом тоски, жутких угроз и смертельной опасности. 

 

Однако молящийся двигается уверенно, без страха, потому что знает – Господь с ним. Это «ты со мной» - провозглашение нерушимого доверия, в нем сконцентрирован опыт несгибаемой веры; близость Бога изменяет реальность, долина смертной тени больше не опасна, она свободна от любой угрозы. Теперь стадо может странствовать спокойно, сопровождаемое знакомым звуком – стуком посоха о землю, который говорит о надежном присутствии пастыря.  

Эта утешительная картина завершает первую часть псалма, и уступает место другой сцене. Мы снова в пустыне, где пастух живет со своим стадом, но теперь мы входим под своды шатра, который гостеприимно распахивается:

 

Ты приготовил предо мною трапезу 

в виду врагов моих; 

умастил елеем голову мою; 

чаша моя преисполнена (v. 5).

 

Здесь Господь присутствует как Тот, кто оказывает молящемуся все знаки внимания и гостеприимства. Божественный хозяин готовит пищу к «трапезе», термин, который на иврите означает, в первоначальном смысле, шкуру животного, расстилаемую на земле, на которую ставится общее блюдо с едой. Жест, приглашающий разделить не только пищу, но и жизнь, в едином даре союза и дружбы, что создает связь и выражает солидарность. Затем - щедрый дар ароматного елея, возливаемого на голову, который дает облегчение от солнечного зноя пустыни, освежает и смягчает кожу и радует дух благоуханием. Наконец, полная чаша, с изысканным вином, льющимся с изобильной щедростью, добавляет ощущение праздника. Пища, елей и вино – дары, поддерживающие жизнь и дающие радость, еще и потому, что они выходят за рамки строго необходимого,  демонстрируя благодать и избыток любви.  

 

Псалом 104 прославляет предусмотрительную доброту Господа: «Ты произращаешь траву для скота, и зелень на пользу человека, чтобы произвести из земли пищу, и вино, которое веселит сердце человека, и елей, от которого блистает лице его, и хлеб, который укрепляет его сердце» (vv. 14-15). Псалмопевец стал объектом усердной заботы, так что мы видим путника, нашедшего отдых в гостеприимном шатре, между тем как его враги вынуждены остановиться и наблюдать, не имея возможности напасть, поскольку тот, кого они полагали добычей оказался в безопасности, он – священный гость и неприкосновенен. И псалмопевец – это мы, если мы действительно верим в общность со Христом. Когда Бог распахивает свой шатер, чтобы принять нас - ничто не может причинить нам вред.  

И когда странник вновь трогается в путь, божественное покровительство продолжается, не оставляя его в дороге.  

«Так, благость и милость да сопровождают меня 

во все дни жизни моей, 

и я пребуду в доме Господнем 

многие дни» (v. 6).

 

Благость и милость Бога – эскорт, сопровождающий псалмопевца, вышедшего из шатра и пустившегося в путь. Но этот путь приобретает новый смысл, он становится паломничеством к Храму Господа, месту святому в котором молящийся хочет пребыть всегда и куда он хочет вернуться. Ивритский глагол, употребляемый в значении «вернуться», с небольшим изменением огласовок может быть понят как «пребыть», и так он сохранился в древних версиях и в большинстве современных переводов. (Изначально текст священного писания существовал без огласовок, так что мог быть понимаем по-разному, прим. пер.) Оба варианта имеют право на существование: вернуться к Храму и пребыть там – стремление каждого Израильтянина, и обитать рядом с Богом в его близости и доброте – есть страстное желание каждого верующего: на самом деле иметь возможность быть там, где Бог, рядом с Богом. Идущих за собой Пастырь приводит в свой дом, и это цель любого пути, желанный оазис в пустыне, шатер убежища  в бегстве от врагов, место мира, где чувствуется доброта и верная любовь Бога, день за днем, в светлой радости во времени без конца. 

 

Образы этого псалма с их богатством и глубиной, сопровождали всю историю и религиозный опыт народа Израиля и сохраняются у христиан. Фигура пастыря, в частности, берет начало в Исходе, долгом пути по пустыне, как стадо под водительством божественного Пастыря (ср. Is 63,11-14; Sal 77,20-21; 78,52-54). И в Земле Обетованной был царь, исполняющий роль пастуха стада Господнего, как Давид, пастух избранный Богом и фигура Мессии (ср. 2Sam 5,1-2; 7,8; Sal 78,70-72). Затем, после Вавилонского пленения, почти новый Исход (ср. Is 40,3-5.9-11; 43,16-21), Израиль вернулся на родину как овца пропавшая и найденная, приведенная Богом на тучные пажити к местам отдыха (ср. Ez 34,11-16.23-31).

 

Но в Господе Иисусе выразительная сила нашего псалма получает завершенность, находит полноту своего значения: Иисус есть «Добрый Пастырь», который идет искать заблудшую овцу, который знает своих овец и отдает жизнь за них (ср. Mt 18,12-14; Lc 15,4-7; Gv 10,2-4.11-18), Он есть дорога, истинный путь, который ведет к нас жизни (ср. Gv 14,6), свет, который освещает долину смертной тени и побеждает всякий страх (ср. Gv 1,9; 8,12; 9,5; 12,46). Он есть хозяин щедрый, который принимает нас и дает нам спасение от врагов наших, готовя нам трапезу своего тела и своей крови (ср. Mt 26,26-29; Mc 14,22-25; Lc 22,19-20). И Он – царственный Пастырь, царь в прощении и кротости, возведенный на трон преславного древа креста (ср. Gv 3,13-15; 12,32; 17,4-5).     

 

Дорогие братья и сестры, псалом 23 приглашает нас возобновить нашу верность Богу, полностью предавая себя в его руки. Будем просить с верой, чтобы Господь даровал нам на трудных дорогах нашего времени идти всегда его тропами, как стадо нежное и послушное, да примет он нас в своем доме, за своей трапезой и поведет к «водам тихим», чтобы в принятии дара его Духа мы могли напиться из его родников, источников той воды живой, «текущей в жизнь вечную» (Gv 4,14; ср. 7,37-39). Спасибо.