Идеальная притча о «детстве» духа

10  августа 2005 общая аудиенция состоялась в 10:30 утра в зале Павла VI, где Святейший Отец, прибывший на вертолете из летней резиденции Кастель Гандольфо, встретился с группами паломников из Италии и из разных стран мира. 

 

Продолжая цикл катехез по Псалмам и Гимнам Литургии Часов, Бенедикт XVI комментировал Псалом 130 – «Уповайте на Господа, как ребенок уповает на мать» - вечерня вторника третьей недели Псалтыри (чтение: Пс 130,1-3). 

 

Текст псалма:

 

[1] Господи! не надмевалось сердце мое и не возносились очи мои, и я не входил в великое и для меня недосягаемое. 

 

[2] Не смирял ли я и не успокаивал ли души моей, как дитяти, отнятого от груди матери? душа моя была во мне, как дитя, отнятое от груди.

 

[3] Да уповает Израиль на Господа отныне и вовек. 

 

Катехеза Святейшего Отца

 

1. Мы услышали всего несколько слов, – около трех десятков в древнееврейском оригинале, – составляющих Псалом 130. Но эти слова наполнены смыслом и говорят о теме, очень дорогой для всей религиозной литературы: о духовном детстве. Мысль сразу, непроизвольно, обращается к святой Терезе из Лизье, к ее «малому пути», к ее стремлению «оставаться маленькой», чтобы «быть на руках Иисуса» (ср. Manoscritto «C», 2r°-3v°: Opere complete, Citta del Vaticano 1997, pp. 235-236). 

 

В самом деле, в центре Псалма обращает на себя внимание образ матери с ребенком, знамение нежной и материнской любви Божией, которую уже выразил пророк Осия: «Когда Израиль был юн, Я любил его и призвал его выйти из Египта, ибо был он сыном Моим… Я влек их к Себе узами блага, узами любви; Я был для них как мать, поднимающая своего ребенка и нежно прижимающаяся к его щеке; Я склонялся над ним, чтобы накормить его» (Ос 11,1.4). 

 

2. Псалом начинается с описания поведения, прямо противоположного поведению ребенка, осознающего свою слабость, но уверенного в том, что ему помогут другие. В Псалме же, напротив, говорится о гордыне сердца, о надменности взора, о вещах «великих и недосягаемых» (ср. Пс 130,1). Это портрет высокомерного человека, для описания которого в древнееврейском оригинале используются такие имена нарицательные, как «гордыня» и «превознесение», качества, характеризующие высокомерное поведение человека, смотрящего на других с видом превосходства, считая их ниже себя. 

 

Великое искушение гордеца, желающего быть равным Богу, судией добра и зла (ср. Быт 3,5), решительно отвергается молящимся, который делает выбор в пользу смиренного и добровольного упования на единого Господа. 

 

3. Таким образом, переходим к незабываемым описаниям ребенка и матери. В оригинальном древнееврейском тексте говорится не о новорожденном, а о «дитяти, отнятого от груди матери» (Пс 130,2). Теперь нам известно, что в древности дети на Ближнем Востоке отнимались от груди матери, согласно общепринятому обычаю, в возрасте трех лет, и это событие отмечалось особым праздником (ср. Быт 21,8; 1Цар 1,20-23; 2Мак 7,27). 

 

Ребенок, о котором упоминает псалмопевец, отныне связан с матерью более личными и глубокими отношениями, которые, следовательно, не ограничиваются чисто физическим контактом и потребностью в пище. Речь идет об узах более сознательных, хотя они становятся все более непосредственными и непроизвольными. Это идеальная притча об истинном «детстве» духа, который предается на волю Божию, делая это не слепо и автоматически, но безмятежно и сознательно. 

 

4. Здесь исповедание упования молящегося на Бога объемлет всю общину: «Да уповает Израиль на Господа отныне и вовек» (Пс 130,3). Теперь у всего народа, получающего от Бога защиту, жизнь и мир, расцветает надежда, и простирается от настоящего к будущему, «отныне и вовек». 

 

Эту молитву легко продолжить, заставив звучать другие голоса Псалтыри, вдохновленные тем же упованием на Бога: «На Тебя оставлен я от утробы; от чрева матери моей Ты – Бог мой» (Пс 21,11). «Отец мой и мать моя оставили меня, но Господь принял меня» (Пс 26, 10). «Ты – надежда моя, Господи Боже, упование мое от юности моей. На Тебе утверждался я от утробы; Ты извел меня из чрева матери моей» (Пс 70,5-6). 

 

5. Итак, смиренному упованию противопоставляется высокомерие. Христианский писатель IV-V веков, Иоанн Кассиан, наставляет верных о тяжести этого порока, который «разрушает все добродетели, вместе взятые, и делает своей жертвой не только посредственных и слабых, но главным образом тех, кто, используя свои силы, поставил себя у власти». Он продолжает: «Именно поэтому блаженный Давид хранит с такой осмотрительностью свое сердце, что даже осмеливается провозгласить перед Тем, от Которого, разумеется, не ускользнет ни одна тайна его совести: ‘Господи, да не возгордится сердце мое, и да не вознесется с высокомерием взор мой; не ищу я великого, превосходящего силы мои’… И, хорошо зная, сколь трудно, даже для совершенных, охранить свое сердце от гордыни, он и не думает опираться лишь на свои силы, но молит Господа помочь ему избежать копий врага и остаться невредимым: ‘да не наступит на меня нога гордыни’ (Пс 35,12)» (Le istituzioni cenobitiche, XII, 6, Abbazia di Praglia, Bresseo di Teolo - Padova 1989, p. 289). 

 

Подобным образом один из Отцов-пустынников, старец, имя которого осталось неизвестным, наставляет нас словами, в которых эхом звучит Псалом 130: «Никогда я не превышал свой чин, чтобы пойти выше, и никогда не смущался, если меня унижали, ибо всякая моя мысль была об этом: молить Господа, дабы Он совлек с меня старого человека» (I Padri del deserto. Detti, Roma 1980, p. 287).