Не сказали даже, от чего спаслись

 

 

[1] Песнь восхождения. Давида. Если бы не Господь был с нами, - да скажет Израиль, - 

 

[2] если бы не Господь был с нами, когда восстали на нас люди, 

 

[3] то живых они поглотили бы нас, когда возгорелась ярость их на нас; 

 

[4] воды потопили бы нас, поток прошел бы над душею нашею; 

 

[5] прошли бы над душею нашею воды бурные.

 

[6] Благословен Господь, Который не дал нас в добычу зубам их! 

 

[7] Душа наша избавилась, как птица, из сети ловящих: сеть расторгнута, и мы избавились. 

 

[8] Помощь наша - в имени Господа, сотворившего небо и землю. 

 

 

1. Итак, сегодня мы размышляем над Псалмом 123, песнью благодарения, воспеваемой всей молящейся общиной, которая возносит хвалу Богу за дар освобождения. Псалом начинается с торжественного провозглашения этого призыва: «Да скажет Израиль!» (ст. 1), побуждая таким образом народ вознести живую и искреннюю благодарность Богу Спасителю. Если бы Господь не принял сторону жертв, то они, своими скудными силами, не смогли бы освободиться, и враги, подобные монстрам, растерзали и уничтожили бы их. 

 

Хотя это наводит на мысль о каком-то конкретном историческом событии, например, об окончании вавилонской ссылки, более вероятно, что Псалом создавался как гимн благодарения Господу за счастливое избавление от каких бы то ни было опасностей и как молитва об освобождения от всякого зла. 

 

2. После упоминания в начале о «людях», готовых «поглотить нас живых» (ср. ст. 2-3), в гимне используется еще два образа. В первой части преобладает образ бурных вод, символизирующих в Библии разрушительный хаос, зло и смерть: «Воды потопили бы нас, поток прошел бы над душою нашею; прошли бы над душою нашею воды бурные» (ст. 4-5). Молящийся испытывает теперь ощущение того, что находится на берегу, чудесным образом спасенном от неистового напора морских волн. 

 

Жизни праведника грозят ловушки, расставляемые злыми людьми, которые не только покушаются на его жизнь, но и на все человеческие ценности. Но Господь встает на защиту праведника, и спасает его, как поется в Псалме 17: «Он простер руку с высоты и взял меня, и извлек меня из вод многих; избавил меня от врага моего сильного и от ненавидящих меня, которые были сильнее меня. …Господь был мне опорою. Он вывел меня на пространное место и избавил меня, ибо Он благоволит ко мне» (ст. 17-20). 

 

3. Во второй части нашей песни благодарения морской образ сменяется сценой охоты, типичной для многих Псалмов, заключающих в себе уповающую мольбу (ср. Пс 123,6-8). При этом упоминается о звере, сжимающем в своей пасти жертву, или о сети охотников, в которые попадает птица. Но выраженное Псалмом благословение дает нам понять, что участь верных, которая ранее была участью смерти, радикально изменилась в результате спасительного вмешательства: «Благословен Господь, Который не дал нас в добычу зубам их! Душа наша избавилась, как птица, из сети ловящих: сеть расторгнута, и мы избавились» (ст. 6-7). 

 

Молитва становится вздохом облегчения, идущим из глубины души: даже когда исчезает последняя человеческая надежда, может явиться освободительная сила Господа. Следовательно, Псалом можно завершить исповеданием веры, которая веками входит в христианскую литургию, как идеальное вступление к любой нашей молитве: «Adiutorium nostrum in nomine Domini, qui fecit caelum et terram - Помощь наша - в имени Господа, сотворившего небо и землю» (ст. 8). Всемогущий встает на сторону жертв и преследуемых, «вопиющих к Нему день и ночь» и «подаст им защиту вскоре» (ср. Лк 18,7-8). 

 

4. Св. Августин дает к этому Псалму подробный комментарий. Прежде всего он отмечает, что этот Псалом поют «члены Христа, обретшие счастье». Затем «его пели святые мученики, которые, покинув мир сей, пребывают со Христом в радости, и готовы, нетленные, воспринять те самые тела, которые ранее были разрушены. При жизни они претерпели мучения в теле, но в вечности эти мучения обратятся в украшения справедливости». 

 

Однако далее епископ Иппонский говорит, что и мы также можем петь этот Псалом упования. Он заявляет: «И мы живем твердым упованием и воспоем в ликовании. Ибо не чужды нам певцы Псалма сего... Посему, воспоем в единстве сердца: как святые, обретшие уже венец свой, так и мы, с любовью соединившиеся в уповании на их венец. Возжелаем вместе той жизни, что здесь не имеем, но кою никогда не сможем иметь, если прежде не пожелали ее». 

 

Св. Августин возвращается затем к первой перспективе и поясняет: «Вспоминают святые о своих страданиях, и из мест блаженства и покоя, в коих обретаются ныне, взирают на путь, пройденный, дабы достичь сих мест; но не вмешайся длань Господня – трудно им было бы обрести избавление, потому, полные радости, восклицают: ‘Если бы не Господь был с нами!’. Так начинается их песнь. И не сказали даже, от чего спаслись, столь велико их ликование» (Esposizione sul Salmo 123, 3: Nuova Biblioteca Agostiniana, XXVIII, Roma 1977, p. 65).