Мы ощущаем сильный ветер...

 

 

Дорогие братья и сестры, 

 

1. Сегодня мы ощущаем сильный ветер. В Священном Писании ветер является символом Святого Духа. Надеемся, что Он просветит нас сейчас в размышлении над Псалмом 110, который мы только что прослушали. В этом Псалме сливаются воедино гимн хвалы Богу и гимн благодарения Ему за множество благодеяний, которые проявляются в Его атрибутах и спасительном замысле: здесь говорится о «милости», «нежности» (в русском синодальном переводе это слово в стихе 4, о котором идет речь, переведено как «щедрость» - прим. перев.), «справедливости», «силе», «истине», «верности», о «завете», о «делах», о «чудесах», даже о «пище», которую Он дарует и, наконец, говорится о Его славном «Имени», то есть, о Его личности. Следовательно, молитва эта представляет собой созерцание тайны Божьей и чудес, которые Он совершает на протяжении истории спасения. 

 

2. Псалом открывается словом благодарения, исходящего не только из сердца молящегося, но и от всего литургического собрания (ср. ст. 1). Объект этой молитвы, включающей в себя также обряд благодарения, выражен словом «делa» (ср. ст. 2.3.6.7). Они указывают на спасительное вмешательство Господа, проявление Его «правды» (ср. ст. 3), термин, указующий в библейском языке прежде всего на спасающую любовь. 

 

Поэтому центральная часть Псалма превращается в гимн завету (ср. ст. 4-9), гимн глубокой связи, соединяющей Бога со Своим народом, и включает в себя описание целого ряда деяний Господа. Так, вослед великому восклицанию Синая «Господь, Господь, Бог человеколюбивый и милосердный, долготерпеливый и многомилостивый и истинный» (Исх 34,6), говорится о «милости и нежности» («щедрости» в русском переводе) (ср. ст. 4). «Милость» - это Божья благодать, которая снисходит на верного и преображает его, в то время как слово «нежность» («щедрость» в русском переводе) выражено в еврейском оригинале характерным термином, обозначающим материнское «чрево» Господа, еще более милосердное, чем чрево матери (ср. Ис 49,15).

 

3. Эти узы любви заключают в себе основополагающий дар пищи, а следовательно, жизни (ср. Пс 110,5), который, в христианском прочтении, отождествляется с Евхаристией. Св. Джироламо говорит об этом так: «В пищу нам Он дал хлеб, сошедший с небес: будем же его достойны, вкушаючи!» (Breviarium in Psalmos, 110: PL XXVI, 1238-1239). 

 

Затем говорится о даре земли, «наследии язычников» (Пс 110,6), напоминающем о великом Исходе, когда Господь являет себя как Бог освобождения. Следовательно, синтез центральной части этой песни заключен в теме особого договора между Господом и Его народом, как торжественно заявляется в стихе 9: «заповедал на веки завет Свой». 

 

4. Псалом 110 завершается созерцанием лика Господня, Его личности, выраженной через Его святое и трансцендентное «имя». Цитируя затем Соломоновы Притчи (ср. Притч 1,7; 9,10; 15,33), псалмопевец приглашает всех верных взращивать в себе «страх Господень» (Пс 110,10), начало всякой мудрости. Под этим термином скрывается не страх и ужас, но серьезное и искреннее уважение, плод любви, подлинное и действенное принятие Бога освободителя. И если первым словом гимна было слово благодарения, то последнее является словом хвалы: как спасительная правда Господа «пребывает вовек» (ст. 3), так и благодарность молящегося не знает устали, «хвала Ему пребудет вовек» (ст. 10). Подводя итог, Псалом приглашает верных открыть для себя все благо, которым Господь одаряет нас каждый день. Нам легче увидеть плохое в окружающей нас жизни. Псалом же призывает видеть также и хорошее, множество даров, которые мы получаем от Господа, и обрести, таким образом, дар благодарности, потому что лишь благодарное сердце может достойно служить великую литургию благодарения, Евхаристию. 

 

5. В заключение нашего размышления давайте рассмотрим финальный стих Псалма, с его знаменитым заявлением, которое можно встретить в другом месте Библии (ср. Притч 1,7): «Начало мудрости - страх Господень» (Пс 110,10). 

 

Христианский писатель Варсануфий из Газы (живший в первой половине VI века), так комментирует этот стих: «Что есть начало мудрости, если не воздержание от всего ненавистного Богу? И как можно воздержаться от оного, если не испрашивать совета во всяком деле, или говорить, что не следует, или, к тому же, не считать себя глупым, презренным и ничтожным?» (Epistolario, 234: Collana di testi patristici, XCIII, Roma 1991, pp. 265-266). 

 

Иоанн Кассиан (живший на рубеже IV и V веков), все же предпочел уточнить, что «есть великая разница между совершенной любовью, сокровищем мудрости и знания, и любовью несовершенной, называемой «началом мудрости»; эта несовершенная любовь, содержащая в себе мысль о наказании, отвергается сердцем мудрых, чтобы наполнить его полнотой любви» (Conferenze ai monaci, 2,11,13: Collana di testi patristici, CLVI, Roma 2000, p. 29). Так, в ходе нашей жизни, устремленной ко Христу, рабская боязнь, владеющая нами в начале, сменяется боязнью совершенной, то есть любовью, даром Духа Святого.