От креста к славе

На Общей аудиенции в среду, 1 июня, Папа Бенедикт XVI комментировал Песнь из Послания Фил 2, 6-11 – Христос, Раб Божий – первая вечерня воскресенья третьей недели Псалтыри. 

 

 

1. Литургия Часов в вечерне каждого воскресенья предлагает нам краткий, но содержательный христологический гимн из Послания к Филиппийцам (ср. 2,6-11). Мы рассмотрим первую часть прозвучавшего гимна (ср. ст. 6-8), где описывается парадоксальное «уничижение» Слова Божьего, сложившего с Себя небесную Славу и принявшего человеческую природу. 

 

Воплощенный и униженный самой позорной смертью, какой считалось распятие, Христос предлагается как образец жизни для христиан. Ибо они – как утверждается в контексте – должны «иметь те же чувствования, какие и во Христе Иисусе» (ст. 5), чувства смирения и самопожертвования, отречение от мирского и щедрость. 

 

2. Воплотившийся Христос, разумеется, обладает божественной природой со всеми ее прерогативами. Но эта трансцендентная реальность толкуется Им и проживается не как знак власти, величия, господства. Христос не использует Свое равенство Богу, Свою Славу и силу как орудие триумфа, знак дистанции, выражение подавляющего преимущества (ср. ст. 6). Более того, Он «уничижает» Себя Самого, полностью погрузившись в нищету и немощь человеческой природы. Божественная «форма» (morphe) сокрыта во Христе под «формой» (morphe) человеческой, то есть под нашей реальностью, отмеченной страданием, бедностью, ограниченностью и смертью (ср. ст. 7). 

 

Следовательно, речь идет не о простом переоблачении, об изменении внешности, как это предположительно происходило с божествами греко-римкой культуры: воплощение Христа представляет собой божественную реальность в подлинно человеческих условиях. Бог не только является людям как человек, Он реально становится одним из нас, Он реально становится «Богом-пребывающим-с нами», Который не довольствуется благосклонным взглядом на людей с трона Своей славы, но лично погружается в человеческую историю, став «плотью», то есть, хрупкой реальностью, ограниченной временем и пространством (ср. Ин 1,14). 

 

3. Это радикальное и истинное принятие человеческой природы, за исключением греха (ср. Евр 4,15), приводит Иисуса к той черте, которой обозначена наша ограниченность и тленность, то есть к смерти. Однако, принятие человеческой природы Христом не является результатом действия неподдающегося пониманию механизма или слепой фатальностью: оно рождается из Его свободного выбора послушания спасительному замыслу Отца (ср. Фил 2,8). 

 

Апостол добавляет, что смерть, которую принял Иисус – это смерть на кресте, то есть самая унизительная смерть; Он принял ее, пожелав, таким образом, быть действительно братом каждого мужчины и каждой женщины, которых также постиг жестокий и позорный конец. 

 

Но именно в Своих Страстях и смерти Христос свидетельствует о Своем свободном и сознательном следовании воле Отца, как об этом говорится в Послании к Евреям: «Хотя Он и Сын, однако страданиями научился послушанию» (Евр 5,8). 

 

Остановимся здесь в нашем размышлении над первой частью христологического гимна, сосредоточенного на воплощении и искупительных страстях. У нас еще будет в дальнейшем возможность углубить этот пасхальный путь, ведущий от креста к славе. Главным элементом этой первой части Гимна, мне кажется, является призыв войти в чувствования Иисуса, то есть не считать власть, богатство, престиж высшими ценностями нашей жизни, потому что они по своей сути не отвечают на самые глубокие устремления нашего духа. Войти в чувствования Иисуса – это значит открыть наши сердца Другому, нести вместе с Другим бремя нашей жизни и открыться Отцу Небесному в духе послушания и верности, зная, что, насколько мы послушны Отцу, настолько мы будем свободны. Войти в чувствования Иисуса. Именно к этому следует стремиться ежедневно, чтобы жить как христиане. 

 

4. Завершим наше размышление словами великого свидетеля восточной традиции Феодорета, который был епископом Сира в Сирии в V веке: «Воплощение нашего Спасителя есть наивысшее проявление заботы Бога о людях. Ибо ни небеса, ни земля, ни море, ни воздух, ни солнце, ни луна, ни звезды, ни весь видимый и невидимый мир, одним лишь Его словом сотворенный, или скорее, рожденный из Его слова согласно Его воле, не свидетельствуют о его безмерной милости так, как свидетельствует то, что Сын Божий, единородный, равный Богу (ср. Фил 2,6), отражение Его славы, образ ипостаси Его (ср. Евр 1,3), Который был в начале, был у Бога и был Богом, через Которого все начало быть (ср. Ин 1,1-3), приняв природу раба, принимает человеческое обличие, был принят как человек, Его видели на земле, Он общался с людьми, принял на Себя бремя наших недугов и взял на Себя наши немощи» (Discorsi sulla provvidenza divina (Речи о божественном Провидении), 10: Collana di testi patristici, LXXV, Roma 1988, pp. 250-251). 

 

Феодорет из Сира продолжает свое размышление, выявляя ту же тесную связь, которая подчеркнута в Гимне из Послания к Филиппянам – это связь между воплощением Иисуса и искуплением людей. «Создатель мудро и справедливо трудился над нашим спасением. Поскольку Он не желал ни воспользоваться только Своей силой, чтобы даровать нам свободу, ни вооружиться лишь милосердием против того, кто подчинил себе род людской, дабы он не обвинил милосердие в несправедливости, то избрал путь, исполненный любовью к людям. Воистину, сочетав в Себе отныне побежденную природу человека, Он ведет ее к победе, и приуготовляет ее восставать при поражении, разгромить того, кто когда-то одержал несправедливую победу, освободиться от тирании того, кто жестоко поработил ее и вернуть изначальную свободу» (ibidem, pp. 251-252).