Главный закон об умершем зерне

В 17.30 пополудни 14 марта, в четвертое воскресенье Великого поста, называемое  Laetare, Святейший Отец Бенедикт XVI отправился с визитом в евангельскую лютеранскую общину Рима, собравшуюся по этому случаю в Кристускирхе на Сицилийской улице. В ходе литургического богослужения пастор Йенс-Мартин Круз прочитал проповедь на воскресное чтение из второго Послания св. апостола Павла к коринфянам (2 Кор 1, 3-7). Затем свою проповедь на Евангелие этого воскресенья (от Иоанна, глава 12) произнес Святейший Отец (Ин 12,20-26).По окончании богослужения Святейший Отец встретился в доме пастора Круза с членами Совета общины. 

 

 

Дорогие сестры и братья,

От всего сердца хочу поблагодарить всю общину, ваших руководителей, особенно пастора Круза, за то, что вы пригласили меня отпраздновать вместе с вами это воскресенье Laetare, этот день, определяющим элементом которого является надежда, устремленная к свету, который из Христова воскресенья врывается во мрак нашей повседневности, в нерешенные вопросы нашей жизни. Дорогой пастор Круз, Вы изложили нам послание надежды св. Павла. Двенадцатая глава Евангелия от Иоанна, на которую мне бы хотелось попытаться дать толкование, также является Евангелием надежды, и одновременно она является Евангелием Креста. Оба измерения являются взаимосвязанными: поскольку Евангелие, ссылаясь на Крест, говорит о надежде, и поскольку оно дарует надежду, то должно говорить о Кресте.

 

Иоанн говорит нам, что Иисус взошел в Иерусалим, чтобы отпраздновать Пасху, а затем сообщает о том, что из пришедших на поклонение в праздник было несколько греков. Несомненно, это были люди из числа так называемых phoboumenoi ton Theon, "богобоязненных", которые помимо своего политеизма искали подлинного Бога, Который есть воистину Бог, - они искали единого Бога, Которому принадлежит весь мир и Который является Богом всех людей. И нашли Того Бога, о Котором спрашивали и Которого искали, Которого втайне жаждет каждый человек, в Библии Израиля, узнавая в Нем Бога, сотворившего мир. Он есть Бог всех людей, и вместе с тем Он избрал конкретный народ и конкретное место, чтобы оттуда присутствовать среди нас. Эти греки являются искателями Бога, и они пришли в Иерусалим для того, чтобы поклониться единому Богу, чтобы узнать что-то из Его тайны.  Кроме того, евангелист рассказывает нам, что эти люди, услышав об  Иисусе, подошли к апостолу Филиппу, которой был родом из Вифсаиды, где каждый второй говорил по-гречески, и сказали: "Господин! нам хочется видеть Иисуса". Их жажда узнать Бога вызывает в них желание видеть  Иисуса и через Него узнать ближе Бога. "Нам хочется видеть  Иисуса": эти слова волнуют нас, потому что все мы действительно хотели бы видеть Его и узнать Его. Я думаю, что эти греки интересуют нас по двум причинам: с одной стороны, их ситуация подобна нашей, мы также являемся паломниками, идущими по жизни с вопросом о Боге, в поисках Бога. И мы также хотели бы узнать  Иисуса ближе, действительно видеть Его. Однако верно также и то, что, как Филипп и Андрей, мы должны быть друзьями Иисуса, друзьями, которые знают Его и могут открыть другим путь, ведущий к Нему. И поэтому я думаю, что в этот час мы должны молиться так: Господи, помоги нам быть людьми, идущими к Тебе. Господи, даруй нам способность все больше видеть Тебя. Помоги нам быть Твоими друзьями, которые открывают другим дверь к Тебе. Состоялась ли в действительности встреча между  Иисусом и теми греками, Иоанн не сообщает. Он лишь приводит ответ  Иисуса, смысл которого выходит далеко за рамки той сиюминутной ситуации. И этот ответ можно трактовать двояко: в нем говорится о начинавшемся тогда прославлении  Иисуса: "Пришел час прославиться Сыну Человеческому" (Ин 12,23). Господь объясняет это понятие прославления с помощью притчи о пшеничном зерне: "Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода" (ст. 24). Действительно, пшеничное зерно должно умереть, определенным образом распасться на части в почве, чтобы абсорбировать в себя силы земли и таким образом стать стеблем и плодом. Что касается Господа, то это притча о Его тайне. Он Сам и есть это пшеничное зерно, пришедшее от Бога, - божественное пшеничное зерно, пожелавшее  войти в этот мир, упасть на землю, разбиться на части в смерти, и именно через это раскрывается и может принести плод на просторах мира. То есть, речь уже не идет о встрече с тем или иным человеком на какой-то момент. Теперь, как воскресший, Он стал "новым" и преодолевает границы времени и пространства. Сейчас Он действительно приходит к грекам. Теперь Он показывает Себя им и говорит с ними, а они говорят с Ним, и таким образом рождается вера, растет Церковь, начиная со всех народов, община воскресшего  Иисуса  Христа, которая станет Его живым телом, плодом пшеничного зерна. В этой притче можно также найти ссылку на тайну Евхаристии: Он, пшеничное зерно, падает в землю и умирает.

 

Так рождается святое умножение хлеба в Евхаристии, в которой Он становится хлебом для людей всех времен и народов.

 

То, что в этой христологической притче Господь говорит о Себе, Он применяет к нам в двух других стихах: " Любящий душу свою погубит ее; а ненавидящий душу свою в мире сем сохранит ее в жизнь вечную" (ст. 25). Думаю, когда мы это слышим, в первый момент нам не нравится. Хочется сказать Господу: «Что же Ты говоришь, Господи? Что мы должны ненавидеть нашу жизнь, самих себя? Но разве наша жизнь - это не дар Божий? Разве мы не были сотворены по образу Твоему? Разве мы не должны быть благодарны и радостны за то, что Ты подарил нам жизнь?». Но слова  Иисуса имеют другой смысл. Естественно, Господь подарил нам жизнь, и за это мы Ему благодарны. Благодарность и радость являются основополагающими выражениями христианского бытия. Да, мы можем радоваться, потому что знаем: моя жизнь - от Бога. Она не является лишенной смысла случайностью. Я желанен и любим. Когда  Иисус говорит, что мы должны ненавидеть нашу собственную жизнь, то подразумевает совершенно другое. Он думает  здесь о двух главных подходах. Один из них выражается в том, что человеку хочется жить для себя, он считает свою жизнь своей собственностью, считает, что он принадлежит самому себе, и поэтому хотел бы получить от жизни самое лучшее, прожив всю жизнь только для себя. Кто поступает так, тот ничего не обретает, и теряет все. В то время как следует поступать наоборот: не хватать все от жизни только для себя, но отдавать свою жизнь другим. Об этом говорит нам Господь. И мы получаем жизнь, не проживая ее для себя, но, будучи открытыми для других, отдавая ее им в смирении любви, посвящая нашу жизнь Ему и другим. Именно так мы становимся богатыми, через самоотверженность, освобождаясь от самих себя. Лишь даря свою жизнь, а не проживая ее для себя, мы действительно живем.

 

Господь продолжает, и во втором стихе утверждает: "Кто Мне служит, Мне да последует; и где Я, там и слуга Мой будет. И кто Мне служит, того почтит Отец Мой" (ст. 26). Эта самоотверженность, которая в действительности, является сущностью любви, тождественна Кресту. В самом деле, Крест - это не что иное, как этот главный закон об умершем пшеничном зерне: что мы становимся самими собой, лишь когда отдаем себя. Но Господь добавляет, что эта самоотдача, - это принятие Креста, эта самоотверженность - является не чем иным, как следованием за Ним, поскольку мы, идя  за Ним и следуя путем пшеничного зерна, находим путь любви, который сразу кажется путем мучений и труда, но именно поэтому он является путем спасения. Частью Крестного пути, то есть, пути любви, самоотверженности и самоотдачи, является следование за Христом, Который Сам есть Путь, Истина и Жизнь. Это понятие включает в себя также тот факт, что это следование осуществляется в рамках общины, что никто из нас не имеет собственного Христа, собственного  Иисуса, что мы можем следовать за Ним лишь если идем все вместе с Ним, входя в это объединяющее "мы" и учась у Него жертвенной любви. Следование осуществляется внутри этого "мы". Быть христианами, среди прочего, означает ощущать себя частью целого, частью общины Его учеников. И это ставит перед нами вопрос экуменизма: скорбь о том, что мы разбили это "мы", разделили единый путь на множество путей, омрачая тем самым свидетельство, которое мы должны давать вместе. При этом и любовь также не может найти своего полного выражения. Что можно сказать в связи с этим? Сегодня мы слышим много жалоб о том, что экуменизм, якобы, находится в застое, звучат взаимные обвинения; тем не менее, я думаю, что нам следует быть, прежде всего, благодарными за то, что уже имеется такое единство. Это прекрасно, что сегодня, в воскресенье Laetare, мы можем молиться вместе, петь одни и те же гимны, слушать одно и то же слово Божие, вместе толковать его и пытаться понять; что мы уповаем на единого Христа, Которого видим и к Которому желаем принадлежать и что, таким образом, мы уже свидетельствуем о том, что Он - Единственный, Тот, Кто призвал всех нас и к Которому мы, в сущности, принадлежим. Я полагаю, что мы должны показать миру прежде всего это: не ссоры и конфликты всякого рода, но радость и благодарность за то, что Господь одарил нас этим, и за то, что существует реальное единство, которое всегда может становиться глубже и которое все больше должно становиться свидетельством о слове Христа, о пути Христа в этом мире. Естественно, что мы не должны довольствоваться этим, хотя мы должны быть благодарны за эту общность. Но тот факт, что в важных вещах, в совершении святой Евхаристии мы не можем пить из одной чаши, не можем стоять вокруг одного алтаря, должно наполнять нас печалью, потому, что мы несем на себе эту вину, потому, что омрачаем это свидетельство. Это обстоятельство должно поддерживать в нас внутреннюю неуспокоенность, подталкивая к большему единству, и по пути к этому большему единству мы должны идти с сознанием того, что его, в сущности, может даровать нам  только Господь, поскольку единство, о котором можем договориться мы, было бы делом человеческим, и, следовательно, хрупким, как и все, что делают люди. Мы посвящаем себя Ему, стремимся все больше узнать и любить Его, видеть Его, и даем Ему вести нас, таким образом, к полному единству, о котором мы молим Его сейчас со всей неотложностью.

 

Дорогие друзья, я хочу еще раз поблагодарить вас за приглашение, с которым вы ко мне обратились, за сердечность, с которой вы меня приняли, - а также за Ваши слова, уважаемая госпожа Эш; спасибо за то, что мы могли молиться и петь вместе. Помолимся друг о друге, помолимся вместе, дабы Господь даровал нам единство и помог миру уверовать. Аминь.