Священник должен быть человеком

play

• play
• pause
• stop
• mute
• unmute
• max volume

• full screen
• restore screen
• repeat
• repeat off

• Big Buck Bunny Trailer

Update Required To play the media you will need to either update your browser to a recent version or update your Flash plugin.

Фото

В 11 часов утра 18 февраля в Зале Благословений Апостольского дворца в Ватикане Святейший Отец принял настоятелей и приходских священников римского архидиоцеза для традиционной встречи в ознаменование начала Великого поста. Встреча прошла в форме Lectio divina.
 
Ваше Высокопреосвященство,

дорогие братья во епископстве и во священстве,

Для меня это всегда очень радостная и важная традиция - иметь возможность начать Великий пост с моим пресвитерием, со священниками Рима. Таким образом, как поместная Церковь Рима, но и как вселенская Церковь, мы можем начать этот важный путь с Господом к Страстям, ко Кресту, - путь к Пасхе.

В этом году давайте поразмышляем над отрывками из Послания к евреям, которые сейчас были прочитаны. Автор этого Послания открыл новый путь для понимания Ветхого Завета как книги, которая говорит о Христе. Предыдущая традиция рассматривала Христа прежде всего, главным образом, в ключе Давидова обетования, истинного Давида, истинного Соломона, истинного Царя Израильского, истинного Царя, потому что Он - человек и Бог. И надпись на Кресте действительно возвестила миру эту реальность: ныне есть истинный Царь Израилев, Который является Царем мира. Царь иудеев находится на Кресте. Это провозглашение царственности  Иисуса, исполнения мессианского ожидания Ветхого Завета, которое, в глубине души, является общим для всех людей, которые ожидают истинного Царя, дающего справедливость, любовь и братство.

Однако, автор Послания к Евреям обнаружил цитату, которая до тех пор оставалась незамеченной: Псалом 110 [109], 4 - "Ты священник вовек по чину Мелхиседека". Это означает, что  Иисус не только  исполняет давидово обетование, ожидание истинного Царя Израиля и всего мира, но осуществляет также обетование об истинном Священнике. В части Ветхого Завета и прежде всего в Кумранских свитках есть две отдельные линии ожидания: Царя и Священника. Автор  Послания к Евреям, обнаружив этот стих, понял, что во Христе объединены два обетования: Христос есть истинный Царь, Сын Божий, - согласно Псалму 2,7, который он цитирует, - но Он также есть истинный Священник.

Так весь культовый мир, вся реальность жертвоприношений, священства, который находится в поиске истинного священства, истинной жертвы, находит во Христе свой ключ, свое свершение и, с помощью этого ключа может перечитать Ветхий Завет и показать, что даже культовый закон, отмененный после разрушения Храма, в действительности  имел касательство ко Христу; следовательно, он не был просто отменен, но обновлен, преобразован, дабы во Христе все нашло свой смысла. И тогда священство предстает во всей своей чистоте и глубокой истине.

Таким образом, Послание к Евреям представляет тему священства Христа, Христа-Священника на трех уровнях: священство Аарона, храмовое священство; Мелхиседек; и Сам Христос, как истинный священник. Уже священство Аарона, несмотря на то, что оно отличается от священства Христа, несмотря на то, что оно представляет собой, так сказать, только поиск, движение в направлении Христа, тем не менее, является "дорогой" ко Христу, и уже в этом священстве вырисовываются главные элементы. Затем Мелхиседек - мы вернемся к этому пункту, - который является язычником. Языческий мир входит в Ветхий Завет, входит таинственной фигурой, без отца, без матери, - гласит Послание к Евреям, - он появляется просто, и в нем проявляется истинное почитание Всевышнего Бога, Творца неба и земли. Таким образом, и из языческого мира исходит ожидание и глубокое предвосхищение тайны Христа. В Самом Христе все сущее синтезировано, очищено и направлено к свершению, к его истинной сути.

Взглянем теперь, насколько это возможно, на отдельные элементы священства. Автор Послания к Евреям говорит, что из священства Аарона можно постичь две вещи: для того, чтобы реально быть посредником между Богом и человеком, священник должен быть человеком. Это важно, и Сын Божий соделался человеком именно для того, чтобы быть священником, чтобы иметь возможность осуществлять миссию священника. Он должен быть человеком, - мы вернемся к этому пункту, - но он не может сам сделать себя посредником Бога. Священник нуждается в авторизации, в божественном установлении, и лишь принадлежа к двум сферам - божественной и человеческой - он может быть посредником, может быть "мостом". Такова миссия священника: сочетать, соединять эти две с виду столь разделенные реальности, то есть, мир Бога - далекий от нас, зачастую неизвестный человеку - и наш человеческий мир. Миссия священства заключается в том, чтобы быть посредником, соединяющим мостом, и тем самым вести человека к Богу, к Его искуплению, к Его истинному свету, к Его истинной жизни.

Итак, в качестве первого пункта, священник должен быть на стороне Бога, и лишь во Христе эта необходимость, это условие посредничества осуществлено в полной мере. Поэтому была необходима эта Тайна: Сын Божий соделался человеком для того, чтобы был истинный мост, чтобы было истинное посредничество. Другие должны получить по крайней мере авторизацию от Бога, или, в случае с Церковью, Таинство Рукоположения, то есть, ввести наше бытие в бытие Христа, в бытие Бога. Только через Таинство Рукоположения, этот божественный акт, делающий нас священниками в общении со Христом, мы можем осуществлять нашу миссию. И это мне кажется первым пунктом размышления для нас: значение Таинства Рукоположения. Никто не становится священником сам по себе, только Бог может привлечь нас, наделить полномочиями, сделать сопричастниками тайны Христа; только Бог может войти в жизнь каждого из нас и взять за руку. Этот аспект дара, то, что Бог предшествует нам в Своем действии, делая то, что мы не можем сделать, эта наша «пассивность», выражающаяся в том, что не мы решаем, быть или не быть нам священниками, - нас выбирает Бог, протягивая Свою руку, чтобы вести за Собой, - это фундаментальный пункт, который следует усвоить. Мы должны всегда возвращаться к Таинству Рукоположения, возвращаться к этому дару, в котором Бог дал нам то, что мы никогда не смогли  бы дать: участие, общение с божественным бытием, со священничеством Христа.

Давайте сделаем эту реальность также и практическим фактором нашей жизни: если это так, если нас выбирает Бог, то священник должен быть действительно человеком Божиим, он должен знать Бога близко, и он постигает Его в общении со Христом. Мы должны жить этим общением; и совершение Святой Мессы, чтение Бревиария, наши личные молитвы - все это элементы пребывания с Богом, нашего бытия Божьими людьми. Все наше существо, наша жизнь, наше сердце должны быть сосредоточены в Боге, в этой точке, из которой мы не должны выходить, и это осуществляется, укрепляется день за днем, в том числе и с помощью кратких молитв, в которых мы соединяемся с Богом и становимся все больше Божьими людьми, которые живут в Его общении и могут таким образом говорить о Боге и вести к Богу.

Другим элементом является то, что священник должен быть человеком, человеком во всех смыслах: то есть, он должен жить истинной человечностью, истинным гуманизмом; он должен быть воспитанным, образованным, наделенным человеческими добродетелями; он должен развивать свой ум, волю, чувства, привязанности; он должен быть настоящим человеком, человеком по воле Творца, Искупителя, потому что мы знаем, что человеческое существо уязвлено, и вопрос о том, "что есть человек" омрачен фактом греха. Часто, говоря о ком то, что он солгал или украл, оправдывают его тем, что это, якобы, свойственно человеку; но истинному человеку это несвойственно. Ему свойственно быть великодушным, добрым, справедливым, истинно благоразумным, мудрым. Поэтому выйти с помощью Христа из этого помрачения нашей природы, чтобы стать истинным человеком по образу Божию - это жизненный процесс, который должен начаться при подготовке к священству, и продолжаться затем всю нашу жизнь. Я думаю, что эти две вещи неразрывно связаны вместе: быть Божьими людьми и с Богом, и быть настоящим человеком, в истинном смысле, который вкладывал Творец, создавая Свои творения, то есть нас.

Быть человеком: Послание к Евреям особо подчеркивает нашу человечность, что нас удивляет. В Послании говорится: [священник] должен быть человеком, "могущим снисходить невежествующим и заблуждающим, потому что и сам обложен немощью" (5,2), а затем - с еще большей силой - "Он, во дни плоти Своей, с сильным воплем и со слезами принес молитвы и моления Могущему спасти Его от смерти; и услышан был за Свое благоговение" (5,7). Для Послания к Евреям существенным элементом нашего бытия человеком является сострадание, способность страдать вместе с другими: именно в этом заключается истинная человечность, а не в грехе, поскольку грех никогда не бывает выражением солидарности с другим человеком, но всегда - десолидаризация, желание ухватить от жизни все для себя, вместо того, чтобы дарить другому. Истинная человечность - это реальное участие в человеческом страдании, что означает быть человеком сострадательным, - metriopathein, гласит греческий текст, - то есть, быть в центре человеческого горя, нести реально вместе с другими их страдания, искушения этого времени: "Господи, где же Ты в этом мире?".

Эта человечность священника не отвечает платоновскому и аристотелевскому идеалу, согласно которому истинный человек - это, якобы, тот, кто живет лишь созерцанием истины, и таким образом является блаженным, счастливым, потому что дружит только с прекрасным, с божественной красотой, а "труды" за него делают другие. Это всего лишь гипотеза, в то время как в Послании к Евреям предполагается, что священник, как Христос, входит в человеческую нищету, носит ее с собой, идет к страждущим людям, занимается ими, и не только внешне, но и внутренне принимает их страдания на себя, собирает в себе "страсти" своего времени, своего прихода, вверенных ему людей. Именно так Христос показал истинный гуманизм. Несомненно, Его сердце всегда сосредоточено на Боге, Он всегда видит Бога, внутренне Он всегда пребывает в общении с Ним, но в то же время Он несет все существо, все человеческое страдание, вводя его в Страсти. Говоря с  людьми, видя, какие они несчастные, без пастыря, Он страдает вместе с ними, и мы священники не можем удалиться в некий Elysium, но, будучи погруженными в страсти этого мир, мы должны с помощью Христа и в общении с Ним, пытаться изменить его, привести его к Богу.

Именно это следует сказать, с помощью следующего поистине волнующего текста: "С сильным воплем и со слезами принес Он молитвы и моления" (Евр 5,7). Это не только напоминание о том часе смертной тоски, пережитом Им на Елеонской Горе, но и сжатое изложение всей истории Страстей, которые  охватывают всю жизнь  Иисуса. Слезы:  Иисус плакал у гроба Лазаря, Он был действительно глубоко тронут тайной смерти, ужасом смерти. Люди теряют брата, как в этом случае, мать и сына, друга: весь ужас смерти заключается в том, что она разрушает любовь, разрушает отношения, является знаком нашей бренности, нашей нищеты.  Иисус подвергается испытанию и сталкивается в самой  глубине Своей души с этой тайной, с этой скорбью, которая есть смерть, и плачет. Он плачет перед Иерусалимом, видя разрушение этого прекрасного города из-за непослушания; Он плачет, видя все разрушения в мировой истории; Он плачет, видя, что люди разрушают себя и свои города с применением насилия и неповиновения.

 Иисус плачет, с сильным воплем. Мы знаем из Евангелий, что  Иисус кричал на Кресте. Он кричал: "Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?" (Мк 15, 34; ср. Мф 27,46), и еще раз Он кричал в конце. И этот крик соответствует фундаментальному измерению Псалмов: в страшные минуты человеческой жизни многие Псалмы представляют собой громкий крик к Богу: "Помоги нам, услышь нас!". Сегодня, в Бревиарии, мы молились в этом смысле: Где же Ты, Боже? "Ты отдал нас, как овец, на съедение" (Пс 44,12). Крик страдающего человечества! И  Иисус, Который является истинным сюжетом Псалмов, несет этот крик человечества к Богу, к ушам Бога: "Помоги нам и услышь нас!". Он преобразует все человеческое страдание, приняв его на Себя, в крике, обращенном к ушам Бога.

И таким образом мы видим, что именно таким способом осуществляется священство, функция посредника, неся в себе, принимая на себя страдание и горе мира, преобразуя его в крик, обращенный ко Господу, неся его пред очи и в руки Божии, и таким образом действительно доведя его до Искупления.
В действительности Послание к Евреям говорит, что Он "принес молитвы и моления", "вопль и слезы" (5,7). Это правильный перевод глагола  prospherein, которое является культовым словом и выражает акт приношения человеческих даров Богу, выражает, собственно, акт приношения, жертвы. Так, с помощью этого культового термина, примененного к молитвам и слезам  Иисуса, показывается, что  слезы Христа, Его тоска на Елеонской Горе, крик на Кресте, все Его страдание ничто по сравнению с Его великой миссией. Именно таким способом Он приносит жертву, становится священником. Послание к Евреям с помощью этого "принес", prospherein, говорит нам: это - осуществление Его священства, так Он ведет человечество к Богу; именно так становятся посредниками, именно так становятся священниками.

Следует подчеркнуть, что  Иисус принес Богу не что-то, а Самого Себя, и это Его самопожертвование  осуществляется именно в этом сострадании, которое преобразует страдание мира в молитву и в обращенный к Отцу крик. В этом смысле и наше священство не ограничивается культовым актом Святой Мессы, в которой все влагается в руки Христа, но все наше сострадание к страданию этого мира, столь далекого от Бога, является священническим актом, prospherein, приношением. В этом смысле мне кажется, что нам необходимо понять и научиться более глубоко принимать страдания пастырской жизни, поскольку именно это является священническим действием, посредничеством, вхождением в тайну Христа, связью с тайной Христа, очень реальной и важной, экзистенциальной, а затем таинственной.

Второе слагаемое в этом контексте является очень важным. В Послании к Евреям говорится, что именно так, через послушание, Христос стал совершенным, по-гречески -teleiotheis (ср. Евр 5,8-9). Мы знаем, что во всей Торе, то есть, во всем культовом законе использованное здесь слово teleion указывает на священническое рукоположение. То есть, Послание к Евреям говорит нам, что именно сделав это,  Иисус стал священником, осуществил Свое священство. Наше таинственное священническое рукоположение следует осуществлять и конкретизировать экзистенциальным, а также христологическим образом именно в том, что мы несем мир со Христом и ко Христу, и со Христом - к Богу: так мы реально становимся священниками,  teleiotheis. Следовательно, священство - это не профессия и не должность, которой можно заниматься несколько часов в день: оно осуществляется именно в пастырской жизни, в ее страданиях и слабостях, в ее скорбях и, естественно, радостях. Так мы все больше становимся священниками в общении со Христом.

Наконец, Послание к Евреям резюмирует все это сострадание в слове hupakoen, послушание: все это есть послушание. Это слово не нравится нам, в наше время. Проявляя послушание, человеку  кажется, что он чего-то лишается, ведет себя по-рабски. Что он не пользуется своей свободой, а подчиняет ее воле другого. Следовательно, он уже больше не свободен, за него решает кто-то другой, в то время как самоопределение, эмансипация якобы являются истинно человеческим существованием. На место слова "послушание" мы бы хотели поставить в качестве ключевого антропологического слова "свободу". Но, рассмотрев эту проблему поближе, мы видим, что эти два понятия идут вместе: послушание Христа есть соответствие Его воли воле Отца; это приведение человеческой воли к воле Бога, к сообразованию нашей воли с волей Бога.

Св. Максим Исповедник в своем толковании на моление  Иисуса на Елеонской Горе, на тоску, выразившуюся именно в молитве  Иисуса, "не Моя, но Твоя воля", описал этот процесс, что Христос несет в Себе, как истинный человек, с человеческой природой, человеческую волю; в этом акте - "не Моя, но Твоя воля" -  Иисус выражает всю цель Своей жизни, то есть, привести естественную человеческую жизнь к божественной жизни, и таким образом преобразовать человека: обожествить человека и тем самым искупить его, ибо воля Божия - это не воля тирана, воля, находящаяся вне нашего бытия, но именно творческая воля, то самое пространство, в котором мы обретаем нашу истинную идентичность.

Нас сотворил Бог, и мы остаемся самими собой лишь если соответствуем Его воле; только так мы входим в истину нашего бытия, ничего не теряя. И напротив, мы теряем все как раз выходя из воли Божией, поскольку, таким образом, мы выходим из замысла нашего бытия, мы перестаем быть самими собой, и оказываемся в пустоте. Действительно, послушание Богу, то есть, соответствие, истина нашего бытия является истинной свободой, поскольку она есть обожествление.  Иисус, неся человека, бытие человеком, в Себе и с Собой, к соответствию Богу, к совершенному послушанию, то есть, к совершенному соответствию между двумя волями, искупил нас, и искупление всегда является этим процессом приведения человеческой воли в соответствие с волей Бога. Это процесс, о котором мы молимся каждый день: "Да будет воля Твоя". И давайте действительно молить Господа, чтобы Он помог нам глубоко увидеть, что это - свобода, и войти таким образом, с радостью в это послушание и "подобрать" человека, чтобы привести его - нашим примером, нашим  смирением, нашими молитвами, нашими пастырскими заботами - в общение с Богом.

Продолжая чтение, мы встречаем трудную для толкования фразу. Автор Послания к Евреям говорит, что  Иисус молил громко, с воплем и слезами Бога, Который мог спасти Его от смерти, и, за Свое благоговение, был услышан (ср. 5,7). Здесь мы могли бы сказать: "Нет, это неправда, Он не был услышан, Он умер".  Иисус молил освободить Его от  смерти, но этого не произошло, Он умер жестокой смертью. Поэтому великий либеральный теолог Гарнак сказал: "Здесь не хватает одного не", следовало написать: "Он не был услышан", и Бултман согласился с таким толкованием. Однако такое решение не имеет ничего общего с толкование, а является самым настоящим насилием над текстом. Ни в одном из манускриптов нет этого "не", вместо этого читаем: "был услышан"; следовательно, нам следует научиться понимать, что значит это "быть услышанным", невзирая на Крест.

Я вижу три уровня понимания этого выражения. На первом уровне можно перевести греческий текст следующим образом: "Он был спасен от Своей тоски", и в этом смысле  Иисус был услышан. То есть, это был бы намек на то, о чем рассказывает св. Лука, что  "Явился Ему Ангел с небес и укреплял Его" (ср. Лк 22,43), и что, таким образом пережив минуты тоски, Он уже мог идти прямо и без страха навстречу Своему смертному часу, как это описывают Евангелия, прежде всего Евангелие от Иоанна. Можно было бы считать это услышанностью, в том смысле, что Бог дает Ему силы вынести все это бремя, и таким образом услышал Его. Но мне такой ответ кажется не вполне удовлетворительным.  Иисус услышан в более глубоком смысле, - о. Ванхойе подчеркивал это, - то есть,  "Он был спасен от смерти", но не пока, на тот момент, а навсегда, в Его Воскресении: истинным ответом Бога на молитву быть спасенным от смерти является Воскресение, и  Иисус  искупает человечество именно в Своем Воскресении, которое является истинным исцелением наших страданий, ужасной тайны смерти.

Здесь уже возникает третий уровень понимания: Воскресение  Иисуса - это событие, имеющее отношение не только лично к Нему. Мне кажется, здесь было бы полезным вспомнить краткий текст, в котором св. Иоанн, в 12-й  главе своего Евангелия, представляет и рассказывает, очень сжато, о событии на Елеонской горе.  Иисус говорит: "Душа Моя теперь возмутилась" (Ин 12, 27), и, - со всею смертною тоской, пережитой Им на Елеонской Горе - что Мне сказать?: "Или спаси Меня от часа сего, или прославь Имя Твое" (ср. Ин 12,27-28). Это та же самая молитва, которую мы находим в Синоптических Евангелиях: "если можешь, спаси Меня, но да будет воля Твоя" (ср. Мф 26,42; Мк 14,36; Лк 22,42), что на языке Иоанна означает: " Или спаси Меня, или прославь". И Бог отвечает: "И прославил и еще прославлю" (ср. Ин 12,28). Таков ответ, таково божественное благоволение: Я прославлю Крест; таково присутствие божественной славы, ибо она является высшим проявлением любви. На Кресте  Иисус вознесен над всею землей и привлекает землю к Себе; на Кресте сияет теперь "Kabod", истинная слава Бога, Который любит даже до Креста, преобразуя тем самым смерть и сотворяя Воскресение.

Молитва  Иисуса была услышана в том смысле, что Его смерть действительно становится жизнью, она становится местом, откуда Он искупает человека, откуда Он привлекает человека к Себе. И если божественный ответ у Иоанна гласит: "Прославлю Тебя", то это означает, что эта слава превосходит и пересекает всю историю снова и снова: со Своего Креста, присутствующего в Евхаристии, Он преобразует смерть в славу. Таково великое обетование, которое осуществляется во Святой Евхаристии, открывающей снова и снова для нас небеса. Следовательно, быть служителем Евхаристии является глубочайшей сутью священнической тайны.

Еще несколько слов, по крайней мере, о Мелхиседеке. Эта загадочная личность вошла в священную историю в 14-й главе Книги Бытия: после победы Авраама над несколькими царями появляется царь Салима,  Иерусалима, Мелхиседек, и приносит хлеб и вино. Эта немного непонятная и оставшаяся без объяснений история вновь появляется лишь в Псалме 110, как уже было сказано, но понятно, что затем иудаизм, гностицизм и христианство пожелали глубоко поразмышлять над этим словом, и создали свои толкования. Послание к Евреям не размышляет над ним, но приводит только то, что говорит Писание, и это несколько элементов: он - царь правды, царь мира, он почитает и поклоняется Богу Всевышнему, Творцу неба и земли, и несет хлеб и вино (ср. Евр 7,1-3; Быт 14,18-20). Не комментируется, что здесь появляется Первосвященник Всевышнего Бога, Царь мира, поклоняющийся хлебом и вином Богу Творцу неба и земли. Отцы Церкви подчеркивали, что Мелхиседек - это один из святых язычников Ветхого Завета, и это доказывает, что также из язычества есть путь ко Христу, и критериями этого пути являются: поклоняться Всевышнему Богу, Творцу, насаждать справедливость и мир, и почитать Бога чистым сердцем. Так, с помощью этих главных элементов, язычество также находится на пути ко Христу, делая, в некотором роде, присутствующим в нашем мире свет Христа.

В римском каноне, после обряда Рукоположения, есть молитва supra quae, в которой упоминаются некоторые прообразы Христа, Его священства и Его жертвы: Авель, первый мученик, со своим агнцем; Авраам, готовый принести в жертву своего сына Исаака, замененного на ягненка, посланного Богом; и Мелхиседек, Первосвященник Всевышнего Бога, который несет хлеб и вино. Это значит, что Христос есть абсолютная новизна Бога, и вместе с тем Он присутствует во всей истории, через историю, и история идет навстречу Христу. И не только история избранного народа, которая является истинной подготовкой, желанной Богом, в которой являет себя тайна Христа, но и язычеством готовится тайна Христа, в нем есть пути ко Христу, Который содержит в Себе  все.

Это мне кажется важным в совершении Евхаристии: здесь собрана вся человеческая молитва, все человеческое желание, все истинное человеческое поклонение, истинный поиск Бога, который оказывается в итоге осуществленным во Христе. Наконец, следует сказать, что сейчас небо открыто, поклонение больше не является загадочным, в относительных знаках, но истинным, поскольку небо открыто, и в жертву приносится не что-то, но человек становится единым с Богом, и это является истинным поклонением. Так говорит Послание к Евреям: "Мы имеем такого Первосвященника, Который воссел одесную престола величия на небесах и есть священнодействователь святилища и скинии истинной, которую воздвиг Господь, а не человек" (ср. 8,1-2).

Вернемся к тому, что Мелхиседек является царем Салима. Вся Давидова традиция ссылается на это, говоря: "Вот это место, Иерусалим, сердце истинного поклонения еще со времен Авраама. Иерусалим - истинный образец праведного почитания Бога".

Сделаем следующий шаг: истинный Иерусалим, Салим Божий - это Тело Христово, Евхаристия - это мир Бога с человеком. Мы знаем, что Иоанн в прологе называет человечность Иисуса "скинией Бога", eskenosen en hemin (Ин 1,14). Здесь Сам Бог сотворил Свою скинию в мире, и эта скиния, этот новый, истинный Иерусалим стоит одновременно на земле и на небе, для того, чтобы это таинство Рукоположения, эта жертва всегда осуществлялась между нами и достигала всегда престола Милости, присутствия Бога. Здесь - истинный Иерусалим, одновременно небесный и земной, скиния, Тело Божие, Которое, как воскресшее Тело всегда остается Телом и объемлет человечество, и одновременно, будучи воскресшим Телом, соединяет нас с Богом. Все это осуществляется вновь и вновь в Евхаристии. И мы как священники призваны быть служителями этой великой Тайны, в таинстве Рукоположения и в жизни. Попросим Господа, дабы Он помог нам лучше понимать этой Тайну, глубже жить этой Тайной и, таким образом, внести нашу лепту в то, чтобы мир открылся к Богу, чтобы мир был искуплен. Спасибо.