Cдвинуть горы - то есть расставить в мире все по своим местам

В 11 часов утра 20 декабря, в зале Реджиа ватиканского апостольского дворца, Святейший Отец Бенедикт XVI дал аудиенцию кардиналам вместе с членами Римской Курии и Губернаторства по случаю представления рождественских поздравлений. В ходе встречи, после приветственного адреса декана кардинальской коллегии кардинала Анджело Содано, Папа обратился к присутствовавшим с речью:

 

 

Господа кардиналы,

Досточтимые братья во епископстве и во пресвитерстве,

 

Дорогие братья и сестры!

 

С большим удовольствием я встречаюсь с вами, дорогие члены кардинальской коллегии, представители римской курии и губернаторства, по традиционному поводу. Сердечно приветствую каждого из вас, начиная с кардинала Анджело Содано, которого благодарю за слова преданности и общения, и за горячие пожелания, с которыми он обратился ко мне от имени всех. Prope est jam Dominus, venite, adoremus! Как сказал кардинал декан, давайте созерцать как одна семья тайну Эммануила, Бога-с-нами. Я с удовольствием отвечаю на поздравления и хочу горячо поблагодарить всех, включая Папских Представителей, рассеянных по всему миру, за компетентное и щедрое служение, которое каждый оказывает Викарию Христа и Церкви.

 

"Excita, Domine, potentiam tuam, et veni" - этими и подобными словами Церковь неоднократно молится в дни Адвента. Эти молитвы, вероятно, были сформулированы в период заката Римской Империи. Распад несущих систем права и дававшим им силу основных нравственных отношений привел к разрушению плотин, которые в тот момент защищали мирное сосуществование между людьми. Мир двигался к закату. Частые природные катаклизмы еще больше увеличивали это чувство незащищенности. Не было видно никакой силы, способной остановить этот упадок. Тем более настойчивым было обращение к силе Самого Бога: чтобы Он пришел и защитил людей от всех угроз.

 

"Excita, Domine, potentiam tuam, et veni". У нас и сегодня есть много причин присоединиться к этой молитве Адвента Церкви. Мир, со всеми его новыми надеждами и возможностями, одновременно терзается чувством, что распадается нравственный консенсус, без которого юридические и политические структуры не функционируют; вследствие этого силы, мобилизованные для защиты этих структур, кажутся обреченными на провал.

 

 

Excita - эта молитва напоминает крик, обращенный ко Господу, спавшему в лодке учеников, которую швыряло штормом так, что она могла затонуть. Когда Его всесильное слово успокоило бурю, Он укорил учеников за их малую веру (ср. Мф 8,26 e par.). Тем самым Он хотел сказать: это ваша вера спала. То же самое Он желает сказать и нам. Также и наша вера слишком часто спит. Поэтому давайте молиться о том, чтобы Он пробудил нас от сна ставшей апатичной веры и даровать нам такую веру, которая могла бы сдвинуть горы - то есть расставить в мире все по своим местам.

 

 

"Excita, Domine, potentiam tuam, et veni": среди великих испытаний, которым мы были подвергнуты в этом году, я вновь и вновь повторял мысленно и устами эту молитву Адвента. С большой радостью мы начали Год священства и, слава Богу, смогли завершить его также с большой благодарностью, несмотря на то, что он прошел совсем по-другому, не так, как мы ожидали. Мы, священники и миряне, особенно молодые, вновь осознали, каким даром является священство Католической Церкви, доверенный нам Господом. Мы вновь поняли, как это прекрасно иметь право говорить от имени Бога слово прощения, и таким образом быть в состоянии изменить мир, изменить жизнь; как это прекрасно, что людям дано произносить слова освящения, с помощью которых Господь вовлекает в Себя часть мира и так в определенном месте преобразует его в Свою сущность; как это прекрасно иметь возможность силою Господа быть близким людям в их радостях и страданиях, в важные моменты жизни, а также в минуты тяжких испытаний; как это прекрасно не иметь в жизни ту или иную задачу, а просто быть человеком - чтобы помочь тем, кто открывает себя Богу и живет по Его заповедям. Мы тем более были потрясены, когда узнали - именно в этом году и в невообразимом для нас масштабе - о противозаконных деяниях по отношению к малолетним, совершенных священниками, которые извратили Таинство: под прикрытием священного они глубоко ранят человека в его детстве, нанося ему ущерб на всю жизнь.

 

В связи с этим мне вспомнилось одно видение св. Хильдегарды Бингенской, поразительно верно описавшей то, что мы пережили в этом году. "В году 1170-м по Рождеству Христову я долго была прикована болезнью к постели. Тогда, будучи в сознании телом и умом, увидела я женщину такой красоты, которую человеческий ум не способен постичь. Ее фигура возвышалась от земли до неба. Сияющий лик ее был прекрасен. Очи ее были обращены к небу. Она была облачена в платье из ослепительно сияющего белого шелка и в плащ, украшенный драгоценными камнями. На ногах ее была обувь из оникса. Но лицо ее было покрыто пылью, платье ее с одной стороны было порвано. И плащ ее утратил свою уникальную красоту, и обувь была запачкана сверху. Высоким и жалобным голосом женщина кричала в небо: 'Услышь, о небо, лицо мое запятнано! Плачь, о земля, платье мое порвано! Трепещи, преисподняя, обувь моя запачкана!'

 

И продолжала: 'Я была укрыта в сердце Отца, до тех пор, пока Сын человеческий, зачатый и рожденный в девстве, не прольет Свою кровь. Этой кровью, как Своим приданым, Он взял меня, как Свою невесту.

 

Крестные раны моего Жениха будут кровоточить и оставаться открытыми, доколе открыты раны людских грехов. И это состояние открытости ран Христа есть вина священников. Нарушая Закон, Евангелие и свой священнический долг, они тем самым рвут мое платье. Пренебрегая полностью налагаемыми на них заповедями, они лишают мой плащ сияния. Не ходя прямыми путями, то есть суровыми и строгими путями справедливости, они пачкают мою обувь, а также не подают хороший пример своей пастве. И все же в некоторых из них я вижу сияние истины'.

 

И услышала я голос с неба, говоривший: 'Образ этот представляет Церковь. Поэтому, о человек, видящий это и слышащий плач, возвести это священникам,  поставленным для руководства Народом Божиим и предназначенным наставлять его, и тем, кому, как апостолам, было сказано: «идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всему творению»' (Мк 16,15)" (Lettera a Werner von Kirchheim e alla sua comunità sacerdotale: PL 197, 269ss).

 

В видении св. Хильдегарды лик Церкви покрыт пылью, и мы ее именно такой и увидели. Платье ее разорвано - из-за греха священников. Именно такую Церковь, какую она видела и описала, мы переживали в этом году. Нам следует принять это унижение как призыв к истине и к обновлению. Только истина спасает. Мы должны спросить себя о том, что мы можем сделать, чтобы исправить как можно больше причиненной несправедливости. Мы должны спросить себя, что ошибочного было в нашем возвещении, во всем нашем способе быть христианами,  так, что подобное могло произойти. Нам предстоит вновь обрести решительность в вере в том, чтобы верить и творить добро. Мы должны быть способны на покаяние. Мы должны делать все возможное, уже в период подготовки к священству, чтобы подобное никогда не могло повториться. Здесь также уместно сердечно поблагодарить всех тех, кто трудится ради того, чтобы помочь жертвам и вернуть их доверие к Церкви, способность верить в ее послание. В моих встречах с жертвами этих преступлений я всегда видел также людей, которые с большой преданностью делу, стоят рядом с пострадавшими и понесшими урон. Это также возможность поблагодарить множество хороших священников, которые передают в смирении и верности доброту Господа, и среди этих разрушительных событий остаются свидетелями неутраченной красоты священства.

 

Мы осознаём особую тяжесть этого греха, совершённого священниками и нашу соответствующую ответственность. Но мы не можем молчать и о контексте нашего времени, когда нам было дано увидеть эти события. Существует рынок детской порнографии, который все чаще рассматривается обществом как нечто нормальное. Психологическое уничтожение детей, которыми торгуют, как товаром на рынке, является страшным знамением времен. От епископов из стран третьего мира я вновь и вновь слышу о том, что сексуальный туризм угрожает целому поколению и наносит ущерб его свободе и человеческому достоинству. Апокалипсис св. Иоанна перечисляет среди трех самых тяжких грехов Вавилона - символа больших безбожных городов мира - факт торговли телами и душами как товаром (ср. Откр 18,13). В этот контекст встает также проблема наркотиков, которые с растущей силой простирают свои хищные щупальца вокруг всего земного шара - красноречивое выражение господства мамоны, развращающего человека. Всякое удовольствие становится недостаточным, и избыток в обмане опьянения становится насилием, который раздирает целые регионы, и все это - во имя фатального неправильного понимания свободы, в котором именно свобода человека подвергается угрозе и, в конце концов, полностью уничтожается.

 

 

Для того, чтобы противостоять этим силам, следует бросить взгляд на их идеологические основы. В семидесятые годы педофилию теоретически обосновывали как нечто полностью соответствующее человеку, в том числе ребенку. Это, однако, стало частью глубокого извращения понятия этос. Утверждалось, - даже в католическом богословии, - что не существует ни зла самого по себе, ни добра. Что, якобы, есть только понятия  "лучше" и "хуже". Что ничего не является само по себе ни добром, ни злом. Что все зависит от обстоятельств и от желаемой цели, и согласно целям и обстоятельствам все якобы может быть добром или же злом. При этом нравственность подменяется подсчетом последствием, и тем самым перестает существовать. Результаты подобных теорий сегодня очевидны. Против них Папа Иоанн Павел II, в своей энциклике Veritatis splendor 1993 года, указал с пророческой силой в великой рациональной традиции христианского этоса важнейшие и постоянные основы нравственного поведения. Этот текст сегодня следует вновь поставить в центр внимания, как путь в воспитании сознания. Мы ответственны за то, чтобы помочь людям вновь услышать и понять эти критерии, как путь к истинной человечности, в контексте нашей первоочередной задачи заботиться о человеке.

 

В качестве второго пункта мне бы хотелось сказать несколько слов о Синоде Церквей Ближнего Востока. Он начался с моего визита на Кипр, где я вручил Instrumentum laboris, Рабочий документ для подготовки к Синоду епископам собравшихся там стран. Незабываемо гостеприимство православной Церкви, которое мы ощутили с большой благодарностью. Хотя полное общение нам пока не даровано, все же мы с радостью констатировали, что базовая форма древней Церкви объединяет нас друг с другом: это  таинственное служение епископов как носителей апостольской традиции, чтение Писания согласно герменевтике Regula fidei, понимание Писания, развившегося под воздействием божественного вдохновения в его многообразном единстве с центром во Христе, и, наконец, вера в центральность Евхаристии в жизни Церкви. Таким образом, мы вживую встретились с богатством обрядов древней Церкви также внутри Католической Церкви. Мы совершали литургии с маронитами и с мелькитами, служили мессу в латинском обряде и имели моменты экуменической молитвы с православными, и,  во время богослужений с участием огромного множества верных, мы стали свидетелями впечатляющих проявлений богатой христианской культуры христианского Востока. Но мы также видели проблему разделенного Кипра. Были видны ошибки прошлого, глубокие раны, но также желание мира и общения, которые существовали раньше. Все знают о том, что насилие не несет никакого прогресса - оно фактически и создало нынешнюю ситуацию. Единство  может быть восстановлено только в атмосфере компромисса и взаимопонимания. Подготовка людей к мирному сосуществованию является важнейшей задачей пастырского служения.

 

Во время Синода были рассмотрены вопросы, касающиеся всего Ближнего Востока, где сосуществуют верные, принадлежащие к различным религиям, а также к многочисленным традициям и отдельным обрядам. Что касается христиан, там есть Церкви пре-халкидонские и халкидонские; Церкви в общении с Римом и другие, которые находятся вне этого общения, и в них обоих существуют рядом друг с другом многочисленные обряды. В потрясениях последних лет, традиция мирного сосуществования была нарушена, напряженность и разделения увеличились настолько, что мы вновь  и вновь со страхом становимся свидетелями вспышек насилия, в которых уже не только не считаются с тем, что является священным для другого, но и попираются элементарнейшие правила человечности. В нынешней ситуации христиане являются наиболее угнетаемым и подвергающимся мучениям меньшинством. Веками они жили мирно вместе со своими соседями иудеями и мусульманами.  Во время Синода мы услышали мудрые слова Советника Муфтия Республики Ливан против актов насилия в отношении христиан. Он сказал: раня христиан, мы раним самих себя. Однако, к сожалению, этот и подобные ему голоса разума, за которые мы глубоко благодарны, слишком слабы. Также и здесь препятствием для того, чтобы они были услышаны, является неправедная связь между жаждой наживы и идеологической слепотой. На основе духа веры и ее разумности Синод развил великую концепцию диалога, прощения и взаимного приятия, - концепцию, о которой мы желаем громко объявить миру. Человек уникален, и человечество уникально. То, что где бы то ни было делается против человека, в конечном счете, ранит всех. Поэтому слова и мысли Синода должны восприниматься как настойчивый призыв, обращенный ко всем лицам, наделенным политической или религиозной ответственностью, положить конец христианофобии; подняться в защиту беженцев и страждущих, и оживить дух примирения. В конечном счете, исцеление может исходить только из глубокой веры в примиряющую любовь Бога. Укрепить эту веру, питать ее и дать ей сиять является главной задачей Церкви в этот час.

 

Я бы с удовольствием остановился подробно на моей незабываемой поездке в Соединенное Королевство, однако ограничусь на двух ее пунктах, связанных с темой ответственности христиан в наше время и с задачей Церкви проповедовать  Евангелие. Прежде всего это встреча с деятелями культуры в Вестминстер Холле, - встреча, в которой осознание общей ответственности в этот исторический момент вызвало большое внимание, которое, в конечном счете, было направлено на вопрос об истине и о самой вере. То, что в это обсуждение Церковь должна внести свой вклад, было очевидно для всех. Алексис де Токвиль в свое время отметил, что демократия в Америке стала возможной и действующей, потому что существовал основополагающий нравственный консенсус, которой, выходя за рамки отдельных деноминаций, объединял всех. Лишь при условии, что такой консенсус о главном существует, могут функционировать конституции и право. Этот основополагающий консенсус, исходящий из христианского наследия, находится в опасности там, где его место, место нравственного разума занимает чисто целенаправленная рациональность, о которой я говорил ранее. Практически это выражается в том, что разум становится слепым к тому, что является важным. Бороться против этого ослепления разума, сохранить ее способность видеть главное, видеть Бога и человека, то, что есть благо и истина, - все это составляет общий интерес, который должен объединить всех людей доброй воли, поскольку речь идет о будущем мира, которое находится под угрозой.

 

Наконец, мне бы хотелось еще вспомнить о беатификации кардинала Джона Генри Ньюмена. Почему он был беатифицирован? Что у него есть сказать нам? На эти вопросы можно дать множество ответов, которые в контексте беатификации были изучены. Мне бы хотелось выделить лишь два аспекта, которые связаны между собой и, в конечном счете, выражают одно и то же. Первый заключается в том, что мы должны учиться на примере трех обращений Ньюмена, поскольку они являются этапами духовного пути, который всех нас интересует. Мне бы хотелось подчеркнуть здесь лишь первое обращение: его обращение в веру в Бога живого. До того момента Ньюмен думал как заурядный человек своего времени и как заурядные люди нашего времени, которые вроде бы и не исключают факт существования Бога, но, тем не менее, считают Его чем-то ненадежным, что не играет никакой мало-мальски важной роли в их жизни. Как людям его и нашего времени, по-настоящему реальным ему казалось эмпирическое, то, что можно осязать физически. Что именно это является "реальностью", по которой можно ориентироваться. Что "реальным" является то, что можно схватить, вещи, которые можно измерить и взять в руки. В своем обращении Ньюмен признаёт, что все обстоит как раз наоборот: что Бог и душа, бытие человека самим собой, составляют то, что действительно является реальным, то, что имеет значение. Они гораздо более реальны, чем материальные предметы. Это обращение равносильно революции Коперника. То, что до сих пор казалось нереальным и второстепенным, проявляет себя как поистине решающая реальность. Там, где происходит подобное обращение, меняется не просто теория, а сама жизнь во всех ее аспектах. Все мы вновь и вновь нуждаемся в таком обращении: тогда мы на правильном пути.

 

Движущей силой, побуждавшей Ньюмена к обращению, была совесть. Но что подразумевается под этим? В современной мысли слово "совесть" означает, что в вопросах нравственности и религии субъективное измерение, индивидуум, является высшей инстанцией при принятии решения. Мир разделен на сферы объективного и субъективного. К сфере объективного принадлежат предметы, которые можно исчислить и проверить опытным путем. Религия и мораль не подпадают под действие этих методов, и поэтому они рассматриваются как сфера субъективного, поскольку, в конечном счете, здесь, якобы, не существует объективных критериев. И поэтому высшей инстанцией, которая может здесь решать, является только субъект, и словом "совесть" выражается именно это: в этой сфере может решать только индивидуум, своими интуициями и опытом. Представление Ньюмена о совести является диаметрально противоположным. Для него "совесть" означает способность человека открываться истине: способность постигать в решающих сферах своего существования - в религии и нравственности - истину, единственную Истину. Совесть, способность человека постигать истину, вместе с тем налагает на него в то же время долг идти к истине, искать ее и подчиняться ей там, где он ее встречает. Совесть - это способность вмещать истину и послушание по отношению к истине, которая являет себя человеку, ищущему ее с открытым сердцем. Путь обращений Ньюмена  это путь совести - не путь самоутверждающейся субъективности, а наоборот, путь послушания истине, которая шаг за шагом открывается ему. Его третье обращение, в католичество, потребовало от него оставить почти все то, что было для него дорогим и ценным: свое имущество и профессию, академическую степень, семейные связи и многих друзей. Жертвы, которых требовали от него послушание истине, его совесть, не ограничивались только этим. Ньюмен всегда осознавал, что он наделен миссией для Англии. Но в католическом богословии того времени его голос был едва слышен. Он был слишком чужд господствовавшей форме богословской мысли и благочестия. В январе 1863 года он написал в своем дневнике эти волнующие слова: "Как протестанту, моя религия казалась мне жалкой, но не моя жизнь. И теперь, когда я стал католиком, жизнь моя жалка, но не религия". Еще не настал час его действия. В смирении и безвестности послушания он должен был ждать, пока его послание будет принято и понято. Для того, чтобы иметь возможность утверждать об идентичности между представлением Ньюмена о совести и современным субъективным пониманием совести, любят ссылаться на его слова, согласно которым он - в случае, если бы ему пришлось произносить тост - выпил бы сначала за совесть, а потом за Папу. Но в этом утверждении "совесть" не означает высшей обязательности субъективной интуиции. Оно выражает доступность и обязательную силу истины: на чем основано ее первенство. Папе можно посвятить второй тост, поскольку это его задача - требовать послушания истине.

 

У меня нет возможности говорить здесь о столь знаменательных поездках на Мальту, в Португалию и Испанию. В них вновь стало видно, что вера не является чем-то из прошлого, что она - это встреча с Богом, Который живет и действует сейчас. Он бросает нам вызов и противостоит нашей лени, но именно так Он открывает нам путь к истинной радости.

 

"Excita, Domine, potentiam tuam, et veni!". Мы начали с мольбы о присутствии силы Божией в наше время и с опыта Его кажущегося отсутствия. Если мы откроем глаза и оглянемся на уходящий год, то увидим, что сила и доброта Бога присутствуют и сегодня, проявляясь самыми разными способами. Таким образом, у всех нас повод поблагодарить Его. Вместе с благодарением Господу я вновь выражаю признательность всем сотрудникам. Пусть Бог подарит всем нам Святое Рождество и не оставит нас Своей добротой в следующем году.

 

Вверяю эти пожелания ходатайству Девы Марии, Матери Искупителя, и всем вам и большой семье Римской Курии преподаю от всего сердца Апостольское Благословение. Счастливого Рождества!